И к чему он стремится? Зачем ему люди? Ведь, если бы он хотел остаться один — я бы уже тут не философствовал!
Без толку думать об этом: выяснить мотивы и цели Маяка не получится, для человека он непознаваем. Нужна информация о тех, с кем он входит в контакт...
Над городом вспыхивает огромная голограмма — лицо бородача с целой гривой волнистых волос. Мягкие черты, доброта и забота во взгляде.
До ушей долетают обрывки стандартных фраз...
— Смешно, когда бесчувственный психопат рассуждает о жертвенности!
— С чего ты взяла, что он психопат?
— Кир, ты чего? Это же Президент целой планеты, а не сопля, вроде тебя! Как он, по-твоему, захватил власть? Хотя... У вас много общего: бесчувственность, чёрствость и эгоизм.
— Захватил власть? Но Президента выбирают по количеству лайков в Сети! На Диэлли демократия!
Эйприл смотрит на меня, как на умалишённого.
— Думаешь, власть — никому не нужная штука, что лежит под ногами? Пошёл и нашёл?
— Ладно, проехали. Ты всегда считала меня дурачком... Знаешь, я ведь никак не могу поверить, что ты не одна из серии, а та самая... Девчонка, с которой мы вместе смотрели на океан.
— «Смотрели на океан?» Теперь это так называется? И зачем для этого раздеваться? — её глаза превращаются в щёлки. — А если серьёзно: хорош! Ведь я рассказала, как подделала запись!
— Мэйби, прости... За геноморфа, за грязные шорты, за «отца». Я ведь не знал...
— Да я понимаю и не сержусь. Ни капельки... Люди — как облака, сотворённые ветром времени, чтобы вскоре исчезнуть, уступив место новым. Можно лишь восхищаться текучими, полупрозрачными формами... Разве это возможно — не любить облака? — в её глазах стоят слёзы. — Ты тоже... Тоже меня прости.
И всё же, она какая-то странная. Другая... Ведь то, что я сейчас слышу — слезливая интерпретация её заявления: «Не получается ненавидеть тех, кто скоро умрёт. А умрут скоро все».
Нет. Девчонка, с которой я целовался на крыше, была не такой. Не замечал в ней особой любви к человечеству.
— Ты очень добрая и романтичная... — её лицо озаряет улыбка, на щеках появляются ямочки, а в глазах — весёлые искры. И я прибавляю: — ...как для безжалостного убийцы.
Она вздрагивает и отворачивается.
— Ты правда считаешь меня такой?
— Да. Ведь, так и есть. Такой ты задумана, Фиест лишь воспользовался.
— По-твоему, это всё? Больше обо мне сказать нечего?
Обнимаю её за плечи:
— Что бы тогда я тут делал?
Ласкаю единственное ухо, вспоминая её былую уверенность в том, что несуразный вид у неё ненадолго.
— Ну а что, Кир? Что ещё во мне есть? — со щеки на белоснежные шорты падает капля.
— Мэйби, ты добрая! Сильная! Сумела пойти наперекор судьбе: обрести свободу и умение любить! Пусть и того, кто этой любви недостоин.
— Нет, я любила только тебя! Всегда! Кажется, ещё до рождения! Пойми, Фиеста я увидела первым. А он — на тебя похож, — перехватив гневный взгляд, она добавляет поспешно: — Немного. Не спорь... — девичья рука вцепляется мне в коленку. — А ведь я до Фиеста никого не встречала, вот и запала. Импринтинг... Какие должны быть между людьми отношения — тоже не знала. Считала всё нормой... Только когда тебя встретила, разобралась, что всё может быть по-другому.
Да уж! Вот так история!
И, вот так логика! Меня она, значит, не видела, но уже при этом любила! И что же, Фиеста вообще никто не любил, даже подконтрольный ему геноморф? Этот безумный романтик — жизнь провитал в багровых своих облаках?
Из головы не выходят слова: «Кажется, ещё до рождения!»
— Мэйби, скажи: кто твой прототип?
Она хмурит брови.
— Ну, откуда мне знать? При рождении мне стёрли память. Я даже симулятор не помню.
Верчу в руках клык. Он странный, гранёный. На рёбрах переливается золотистый свет гаснущего светила.
Замечаю внутри клыка, еле заметную странную вязь — символы, цепляющиеся один за другой.
С трудом удаётся разобрать в середине: «PI», а в последней строчке: дабл ю, эн, и почему-то — мягкий знак. Да ещё — пара точек под буквами...
Что за язык?! Чепуха!
От блеска кристалла слезятся глаза.
— Мэйби, смотри — там буквы!
Она вертит зуб в руке, щурится.
— Ага! Точно!
— Надо отсканировать и попробовать расшифровать! Жаль, я уже отдал отцу реверс-процессор!
— Конечно! Мы так и сделаем! Только потом, сейчас есть дела поважнее. А клык... Код серии, скорее всего. Ничего интересного... Да, и неизвестно, сколько времени займёт дешифровка.
Она возвращает мне зуб.
Дела поважнее? Сидеть и смотреть на закат?
Слова Мэйби противоречат сами себе: код серии, и — не взломать! С другой стороны, невозможно представить, чтобы корпорация хранила секретные сведения в зубах геноморфов.
Представляю себя в качестве докладчика на гипотетическом научном симпозиуме. Удивлённый профессор поправляет очки:
— Так откуда-откуда, голубчик, вы получили новые данные об устройстве Вселенной?
— Я же вам говорю: из клыка внезапно взорвавшегося ягуара!
Смех в зале. Представление окончено...
