Она поправляет волосы, обнимает меня за плечи. Наклонив голову в сторону, заглядывает в глаза. Я чувствую на губах горячее дыхание.
— Кирилл... Может быть, мы не проснёмся... Нет ни будущего, ни прошлого. Нечего больше терять, есть только этот момент...
— Я понимаю...
Облако долго не убирает руки, словно чего-то ждёт...
А потом, отворачивается.
Меня вырывают из сна рассветные лучи — не будильник.
Это радует. В школе нам говорили о «ядерной зиме». Потому, вчера я тревожился: пробьётся ли солнце сквозь тучи поднятой сажи и пыли.
Но Господи, как страшно вот так просыпаться!
Мёртвым, облучённым, в Аду.
Всю ночь мне снились девчонки.
С Облаком мы бродили по тенистому влажному лесу и обливали друг дружку водой из ручья. Она кружилась под серебристым дождём среди тысячи радуг.
С Луной я сидел у огромного озера. У целого озера настоящей прохладной воды...
Облизываю деревянным языком пересохшие губы и поднимаюсь на четвереньки. В воздух взлетает мельчайшая пыль. Она всюду: противно скрипит на зубах, забивает нос и глаза.
Чихаю. Облако вздрагивает и открывает глаза.
— Привет! — она потягивается под оранжевой тканью и сладко зевает. Лицо заспанное, опухшее. Котёнок выгибает спинку.
От вида присыпанной ядерным пеплом, смертельно облучённой девчонки, ведущей себя буднично и беззаботно, становится по-настоящему жутко. Будто в мире всё в норме, всё хорошо. Будто война — совершенно обычное дело.
Конечно, я рад, что она жива и здорова. Что, по всей видимости, ей лучше. Но...
— Привет! Вылезай, нужно идти! Кто знает, сколько мы нахватали за ночь.
Знает дозиметр. И когда я вылезаю из «логова», первым делом смотрю на дисплей.
15 Грей!
Нельзя чувствовать себя хорошо, получив подобную дозу!
В носу щекочет, и на дозиметр падают алые капли.
— Кирилл... У меня кровь...
Я оборачиваюсь. Сзади стоит перепуганная девчонка.
Боже, что у неё с лицом! Опухло оно не от сна!
— Вот... — она показывает на промокшие шорты. На ноги, залитые кровью.
— Снимай!
— Нет, ты чего! — она стоит, покраснев и насупившись. Смотрит, как на врага. И я понимаю: она не ошибается, ведь это я во всём виноват. Нужно было идти вчера!
— Сама посмотрю. Отвернись.
— Только быстрей!
— Замолчи!
Я отворачиваюсь и лихорадочно соображаю, что делать. В общем-то, выход один — в ЗКП! До него триста метров, а внутри есть всё: вода, электричество, и главное — медсканер и киберхирург. Он введёт Облаку заменители плазмы и проведёт операцию. А потом...
— Кирилл... Всё.
Я поворачиваюсь. Она такая же перепуганная.
— Это кишечник, Кирилл. Внутреннее кровотечение.
