— Нога росла, а отец постоянно был занят. Забывал покупать новую обувь, по размеру...
— Красивые...
Красивые? Странные у неё представления о красоте!
Становится легко, будто я стал пушинкой, взлетел в небеса, и лечу среди яркого света, неизвестно куда, повинуясь дуновению нежного ветерка.
И вдруг понимаю, что забыл задать самый важный вопрос.
— Тебе сколько лет?
— Скоро шестнадцать.
— Как мне! Класс!.. А выглядишь старше!
— Совсем идиот?! — Мэйби злится по-настоящему. — Девушкам такое не говорят!
Тут с ней не поспорить! Ляпнул, так ляпнул!
Она заливается смехом.
— Испугался? Красный сидишь!.. Да всё хорошо, я не сильно сержусь... А внешность — девчонки ведь раньше взрослеют! — злости и правда, как ни бывало. — Мы с тобой странные, да?
— Ты о чём?
— Познакомились и болтаем.
— Мы же не взрослые!
— Да... И всё равно! Даже дети столько не разговаривают.
Признаваться неловко, но...
— Я здесь один. Друзья на Ириде остались... Не только друзья, вся настоящая жизнь. Тут какая-то лажа. Всё картонное, искусственное, будто внутри виртуальной игры... Вон, смотри! Разве может существовать такой персонаж? Или такой! — указываю на развалившегося неподалёку толстяка в окружении молоденьких див, и на белокожего дрыща, опасливо трогающего воду пальцем ноги. — Гротеск!
Мэйби хохочет.
— Да уж! Повсюду одно дурачье! — она вытирает ладошкой выступившие слёзы... — А у меня здесь полно друзей! Познакомлю... И на Ириде куча осталась! Друзей найти не проблема — проблема встретить хороших людей. Таких, что не предадут.
— Ты была на Ириде?
— Да. Красиво... Дожди, туман, радуги... А запах? М-м-м... Хвоя, прелые листья... Не то, что пустынная Арка.
Я настораживаюсь.
— Арка?
Мэйби кладёт мне руки на плечи. Наклонив голову, смотрит в глаза.
— Где только я не была. Мы с папой вечно в разъездах.
Её губы касаются моих. Вначале нежно, потом страстно, настойчиво.
Сколько их у неё уже было, таких поцелуев? Достаточно, судя по отработанной технике...
Но эта противная мысль приходит только тогда, когда всё позади. Когда её лоб упирается в мой, когда на моих губах — её дыхание. Когда она вдруг произносит:
— Знаешь, у меня это впервые.
Что? Что впервые? Я или поцелуй?
— Так хорошо... Кир, почему все так не делают!
Глупо сейчас объяснять, что все делают именно так.
Она отстраняется.
— Ведь можно гулять, на площадях танцевать, знакомится. Смотреть на звёзды и болтать до утра. Нет, люди сидят по норам, никто никого и знать не желает! Работа, работа... А для чего?
Делаю слабую попытку вырвать её из мира фантазий, и, в то же время, понять, что она имела ввиду, говоря «впервые»:
— Знаешь, Мэйби, так хорошо только в первый раз. Всё приедается. Поначалу сдаётся, что встретил особого человека, открыл новый мир. Но время проходит, и выясняется, что человек этот — обычный, такой же как все. И ничего ты уже не почувствуешь, пока не найдёшь другого. А потом, в каком-то возрасте, сколько уже ни меняй людей, места, ситуации — всегда будут те же самые звёзды, те же слова, та же ночь. И придётся искать себя в чём-то ином.
— Ты дурак!
Вот и поговорили!
— Кир, у тебя чипы?
— А?
Ничего себе! Ей известно, что моё предплечье набито нелегальными микросхемами?!
— У тебя чипы в башке?
Фух! Она вот о чём!
— Нет. С чего ты взяла?
— Странно говоришь. Нудно. Фальшиво и слишком затейливо... Люди так фразы не строят. Только чипованные — с расширенной логикой, с усиленными центрами речи. Я вас, таких, вычисляю в момент... А ещё, геноморфы! — она оживает: — Слушай, может ты — геноморф?
— Нет.
— Ну да, вряд ли... А хотел бы им быть?
— Нет, — ловлю себя на том, что намеренно говорю короткими фразами.
— Да? Странно, ведь по твоим же словам, они — совершенство!
— Схемы контроля... Геноморфы себе не принадлежат.
— Ну да... — она хмурится. — Ладно... И всё же... Почему ты не говоришь, как простой человек?
— У гениев, знаешь, свои причуды.
— Заткнись уже с «гением»! Ни хрена ты не понимаешь! Обычный зануда!
— А что я, по-твоему, должен понять?
— Ничего. Видимо, ты безнадёжен.
Несколько секунд она злится, потом нажимает кнопку на рюкзаке. Воздух начинает вибрировать от примитивных электронных звуков — просто ритм, без мелодии.
Вскочив, тянет меня за пальцы.
— Давай танцевать!
Я долго топчусь под неодобрительными взглядами пляжников, пока девушка сходит с ума, совершая странные па и выкрикивая междометия.
Ну и манеры! Будто девочку поместили во взрослое тело!
Наконец, она выключает музыку.
— Садись, ты прощён!
И падает на песок. С виду, немного повеселела.
— А знаешь, наверняка же есть и другие...
— Кто? — я вообще не врубаюсь.
— Блин! Геноморфы! Украденные, с отключёнными схемами контроля. Или сделанные на заказ.
Мои брови сами собой лезут вверх.
Вот фантазёрка! Девчонки...
