— Ты чего! Это же преступление! Вдруг Станция не сможет работать? Потеряют курс корабли, пропадёт гиперсвязь!
— Чепуха! — отмахнулась Эйприл. — Сам посуди, неужели Его Маячность позволила бы себя повредить? Я бы растаяла в воздухе! К тому же, я — проекция Маяка, я и «отец» — одно! А значит, творю его волю, и собственной у меня нет. Мне попросту в голову не придёт сделать что-то неправильное, — Эйприл кусала губу, пытаясь сдержаться — но, не смогла. Вешним ручьём зазвенел её смех. — Да и потом, я ведь на складе нашла эту ткань!
Кир вздохнул. Отлегло от сердца. Но всё же, решил слегка побурчать.
— Сложно представить, что такая сумасбродная лгунья как ты, с Маяком единое целое.
Эйприл упёрла руки в бока.
— Это ещё почему?
— Если бы он был похож на тебя, в Галактике воцарился бы хаос.
— Похож? С чего ты взял, что у Маяка есть желания и личность?
— Разве нет?
— Нет. Он себя не осознаёт. Ради других позабыл о себе.
— А у тебя?
— Что?
— У тебя личность есть?
— Тоже нет. Я нуждаюсь в чужой.
Кир придирчиво и нескромно оглядел Эйприл: от стройных длиннющих ног, до золотой макушки, и снова вздохнул.
«Такая красивая, и — пустая внутри! Вероятно, с красотками так и бывает!»
А я...
Кир попробовал глянуть назад, в глубины себя. Туда, куда раньше вообще не смотрел.
С чего он решил, будто там кто-то есть? Что, кроме тела, есть некий «он»?
Как ни присматривался, как ни искал, Кир не видел «себя». И это пугало...
— Эйприл, как считаешь, внутри я — пустой?
Взглянув на него удивлённо, и даже с опаской, девчонка сказала:
— Хотелось бы верить, что нет...
Пока Эйприл, путаясь в цепляющихся за траву верёвках, готовила запуск, Кир размышлял...
«Нет, между мной и этой девчонкой разница есть. Она чистый лист! Не пробовала себя в делах, не общалась с людьми — откуда возьмутся суждения о мире, и о себе? Я же — другой. Я жил много лет, и даже если забыл, что случалось, личность никуда не исчезла. Я знаю, кто я такой!»
Эйприл дёрнула леер, и в небо взмыл чёрный дракон.
Кир вспомнил её перепуганные глаза, когда он стащил с неё одеяло. В голове зазвучало: «Тебе приснился кошмар?»
Сердце забилось сильнее...
«Если Кирилл-из-сна подглядывает за Фиестом, почему Эйприл не может смотреть те же сны, что и я? Ведь они не мои, а навязанные. Возможно, их транслирует Станция — та самая, к памяти которой свободно подключается Эйприл!»
Он положил руку девушке на плечо.
— Этот змей. Он, будто чёрный дракон. Такой же, как на руке у Фиеста.
Эйприл даже не вздрогнула.
— Ну да... — ей давно наскучило притворяться. К тому же, человек так устроен: если подглядывает — мечтает оказаться замеченным, а если сделал какую-то гадость — жаждет об этом всем рассказать. Даже если человек этот — вовсе не человек, и не имеет отношения к приматам.
— Эйприл, разве друзья подглядывают?
— Ты о чём?
— О моих снах.
— С чего ты решил, что они твои?
— Так значит, ты смотришь не от лица Кирилла? От Мэйби?
Эйприл проигнорировала неудобный вопрос.
— Знаешь, я делаю это не по своей воле! Думаешь, хочется окунаться в кошмары?
«Да, не поспоришь. И всё же...»
В голову пришла настолько сумасшедшая мысль, что Кир сначала её испугался думать.
«Что если... Если мы с Эйприл видим сны Маяка?»
— Сновидения транслирует Станция? Что они значат?
Девчонка пожала плечами.
— Есть только день и ночь. Из миллиардов возможных миров, мы видим лишь два.
Эйприл нелепо дёргала леер, пытаясь заставить змея выполнить трюк.
— Не получается! Знаю, как надо делать — видео посмотрела. Но, не выходит.
— Знание — одно, умение — другое. — Кир встал у неё за спиной и взял девичьи руки в свои. — Смотри! надо! — их руки нарисовали в воздухе замысловатый пасс, и дракон сделал кувырок.
— Ты где научился?
— Ведь я был когда-то мальчишкой!
— Был? — улыбнулась Эйприл. — Наверное, очень давно?
Змей, повинуясь укротителям, сделал ещё несколько трюков.
«С настоящими драконами так просто не совладать, — грустно подумала Эйприл, — с драконами-людьми, драконами-идеями, драконами-воспоминаниями».
— Как ты его сделала? Он совершенен!
— Лишь потому, что рядом нет птиц. Человек создаёт только жалкие копии. Прекрасная музыка Баха куда хуже шелеста листьев и пения ветра.
— Что ещё за Бабах?
— Музыкант, давно позабытый.
— Животные — те же машины. Человек создаёт геноморфов, они — совершеннее их. А сам человек — просто робот.
— Не наоборот? Что первично? Это машины скопированы с животных! А ты, обнаружив сходство, вздумал назвать себя роботом. Машина — всего лишь пародия!
В вышине, рядом со змеем, мелькнула тень. Кир не поверил глазам.
— Это что?
— Стриж.
Он то пикировал на змея, то отдалялся. Теперь змей уже не выглядел совершенством. В сравнении с птицей он предстал тем, чем являлся — уродливой копией.
— Зачем нужны копии, если есть оригинал? — сказала Эйприл. — Теперь понимаешь?
— Да.
— Тогда закрывай глаза.
Кирилл послушно зажмурился. Лишь свист ветра, да подрагивание леера в руках.
— Зачем нужны копии, если есть оригинал? — снова сказала Эйприл. — Понимаешь?
— Нет.
Кир открыл глаза. Вновь целый мир ворвался в двери его восприятия. Солнце, степь и девчонка.
