Стараясь не шуметь, Данилов решил перекусить – чутье подсказало ему, что делиться с соседями не обязательно. Достал из рюкзака тушенку, сгущенку и сухари. Никто не смотрел на него с завистью.
Надо бы узнать, когда раздача и на какой кусок он может рассчитывать.
Закончив трапезу, Данилов улегся на койку, положил руку под голову и погрузился в подобие анабиоза без мыслей и чувств. Никто его, опять же, не потревожил.
Конечно, здесь все было как везде. История одна и та же. Внезапный удар, кучи погибших, паника, массовый исход. Вернулось в разрушенный город куда меньше людей, чем ушло. А первый месяц пережила от силы половина вернувшихся. Очень немногие, самые сильные и ушлые, сумели закрепиться там, где была пища, – в крупных магазинах, на элеваторах, на хладокомбинате. А остальные, те, кому не хватило места возле кормушек? Их никто в расчет не брал. Периодически лузеры нападали на такие вот твердыни, но почти всегда встречали отпор.
Через три часа комната вздрогнула от рокочущего баса:
– Че расселись, дармоеды, в рот вас через коромысло? Пошли копать. Скоро морозы ударят такие, что хер к мудям примерзнет.
«Мищенко, он же Мясник, мог бы работать боцманом на рыболовном траулере», – подумал Саша. Апатию из комнаты как ветром выдуло. После краткой перебранки народ начал обуваться-одеваться.
– Он редко ошибается, – вполголоса объяснил Илья, когда они последними потянулись к выходу. – Метеозависимый. Когда приходит новый атмосферный фронт, у него башку ломит. И если говорит, что будет
Они шли без снегоступов – по деревянным мосткам, переброшенным через завалы там, где рухнули аж два подъезда девятиэтажного дома. Похоже, «добровольные» помощники чистили дорожки исправно.
Справа на уровне груди тянулся трос толщиной в два пальца, туго натянутый на арматурины большого диаметра, которые глубоко были вбиты в мерзлую землю.
– Это еще зачем? – вполголоса спросил Данилов попутчиков.
– Ветер. Пока ты шел сюда, разве не заметил?
– Почему же, иногда ветрюга и с ног валила.
– Так вот, когда с ветром еще и пепел, равновесие хрен удержишь. Споткнешься и шею сломаешь.
Данилов вспомнил, как он впервые в Тупике попал в пепельную пургу.
– Ботаник, – окликнули его. – Под ноги смотри!
– Что такое?
– На «йорика» наступил, балда.
Данилов глянул вниз. Предмет, который поначалу он принял за глиняный горшок и отфутболил с дороги, оказался черепом с разинутыми челюстями. Александру померещились вытаращенные глаза там, где в реале были пустые глазницы.
– Апофеоз войны, – пробормотал идущий позади Физрук. – Нарочно кто-то вчера откопал, сука… Ты не жалей их. Они отмучились. А ты еще нет.
Данилов вспомнил не картину Верещагина, а фильм про аборты, снятый какой-то религиозной организацией. Горку маленьких косточек, ребрышек, конечностей, раздавленных черепов с клочьями плоти и мозга и такой же застывший вопль на кукольных личиках. Глобальный абортарий.
ТЦ был похож на легший набок и переломившийся пополам «Титаник».
– Этот курятник из сборного железобетона и легкометаллических конструкций, – объяснил Илья. – Можно было растащить за неделю и все до крошки подобрать, да бульдозеры накрылись… У красногорских вроде автобаза была, хотели меняться – наша хавка, их техника, – не срослось… Вот и долбимся вручную. А они с голоду пухнут и то и дело пытаются нас прижучить.
Здание было немаленьким. Четырнадцать тысяч квадратных метров, вспомнил Саша инфу из какого-то буклета. Проходимость – тридцать тысяч человек в день.
Как понял Данилов, удар волны пришелся в фасад и часть опор, удерживавших перекрытия этажей, рухнула. ТЦ сложился как гармошка, буквально вдавив первый этаж в цокольный. Но «оптимистам» был нужен именно первый этаж: там размещался продуктовый супермаркет «Палаты» с их продуктами, тогда как на втором – только бутики.
Придя на место, они первым делом разложили и разожгли несколько больших костров – для освещения и чтоб растаяли снег и наледь.
Мясник, подошедший последним, пересчитал своих по головам. Без малого двести человек. Заметив Сашу, он еще раз критически окинул его взглядом:
– Так. Ты как ежик в анекдоте. «Сильный, но легкий». Значит, будешь искать. Найдешь что – сразу подзывай старшего.
Они разбились на десятки, и началась работа. Данилов никогда не подумал бы, что лопата и лом – главные инструменты «сталкера» (сами «оптимисты» так себя не звали). Даже там, где разрушения казались непреодолимыми, где все почернело от сажи, – под снегом и коркой изо льда и обломков можно было найти нетронутые вещи и продукты. Панели в этом плане лучше, чем кирпич: при обрушении образуется много пустот.
«Накануне людям зарплату перевели, – вспомнил Саша слова кого-то из соседей. – Не протолкнуться было».
Теперь там внизу было пять тысяч покойников и много-много еды. Да еще тонны всякого барахла – от мисочек для кошек до тренажеров и автодеталей. Но на эту фигню «оптимисты» не разменивались – все, что нужно, имелось на складе в кинотеатре. Их целью была только еда.
