Тут как раз мы увидели высокую красную кремлевскую стену, я стал на нее смотреть и сделал вид, будто этих докторских слов не услышал. Через садик мы подошли к Москве-реке. А в Золотом Бору река еще шире. Мы перешли по мосту на другую сторону.
Здесь Номер Первый сказал нам "до свидания". Он с Майклом заторопился узнавать насчет письма.
И я тоже иду и все думаю: а что в том письме написано?
Мы остановились в конце моста. Какой отсюда Кремль красивый! Но мы его давно знали. Я еще помню - в букваре есть картинка, только не раскрашенная. Над рекой кирпичная
135
кремлевская стена с зубчиками и башни с острыми макушками. А за стеной - зеленая гора, а на горе - большой белый дворец с красным флагом, рядом - белые соборы. Как ярко горят на солнце золотые купола! А красные звезды на башнях горят еще ярче.
И опять мороженщица. Мы все ее окружили.
"Послушайте! Послушайте!" - кричали доктор и Магдалина Харитоновна.
А мы кричали: "Во рту совсем пересохло!"- и всё покупали и покупали.
Вдруг Володька как заорет и кувырком на асфальт и ногами забрыкал. И у меня в животе такая страшная боль, точно меня колышком проткнули, и в глазах сразу потемнело. Я упал, глаза закрыл, только слышу - Магдалина Харитоновна на всю улицу:
"Доктор, доктор, спасите!"
Я чуть-чуть один глаз приоткрыл и опять закрыл - пускай думают, что я умер. Доктор мне рубашку кверху и изо всей силы как начал кулаком тискать и мять живот. Ну в точности как моя мама, когда сдобное тесто в квашне месит. Спер
136
ва было ужасно больно, а потом только щекотно. Живот стал проходить. И я опять чуть-чуть один глаз открыл.
А вокруг нас целая толпа! Милиционер стоит, никого близко не пускает.
Прохожие спрашивают:
"Двух мальчиков задавили? Кто задавил? Где машина? Удрала? А номер записать успели? "Скорую помощь" вызвали?"
Вдруг страшный гудок! Я опять сквозь ресницы посмотрел. Вижу светло-серая машина, и оттуда два доктора в белых шапочках и халатах выскочили, сумку с красным крестом и носилки тащат... Ой! Да это "скорая помощь"!
"Где раненые? Костя, давай поднимай".
Володька как завопит: "Не хочу "скорую помощь"!"- и в
воздухе ногами.
А я прыг, поддернул штаны и драла: так и убежал. "Скорая помощь" уехала пустая. Все чужие люди ушли. Я подошел к нашим и узнал: Володька-то восемь стаканчиков сло-пал, а я сколько - не скажу.
Магдалина Харитоновна собрала всех нас и строго-настрого приказала:
"Девочкам больше пяти, а мальчикам больше четырех стаканчиков за день не есть. Видите, бедный Володенька из-за мороженого костюмчик испортил".
А доктор сказал:
"Вы с этим мороженым в больницу попадете, и портрет без вас найдут. Знаете, есть такая очень страшная болезнь "глационит". "Глацио"-значит лед. Если съесть очень много мороженого, желудок и кишки превращаются в ледышку. Оттого так больно в животе. Нужна немедленная операция. Но если вот эдак тискать живот, лед растолчется, растает и все пройдет очень быстро".
Я не знаю, правда ли есть такая болезнь или доктор нарочно выдумал захотел нас напугать; только я решил: больше ни одного стаканчика покупать не буду.
Люся сказала:
"Пока Номер Первый ходит за письмом, поедемте в Зоопарк".
А доктор головой покачал:
"Я не интересуюсь зверями".
Он поехал домой на метро, а мы поехали в Зоопарк на
троллейбусе...
Глава шестнадцатая ИСТОРИКИ ПОКА ТОЛЬКО ПУТАЮТСЯ
Я открыл дверь своей квартиры и увидел на кухне маму, старательно укладывавшую мелкие белые грибочки в банку для маринования. Глаза ее были заплаканы.
- Что случилось?- с дрожью в голосе спросил я.
- Этот страшный зверь чуть не съел Розу,- прошептала она, закрыв лицо руками.
- Какой зверь? Как съел? Когда? Где?
Вот что рассказала мама.
Часам к двенадцати Номер Первый вернулся вместе с Майклом. Вид у него был очень расстроенный. Мама обоих накормила обедом. Вскоре вернулся на обеденный перерыв Тычинка. Старички познакомились друг с другом, и оба очень долго и оживленно о чем-то беседовали на кухне. Потом Тычинка ушел, а Номер Первый занялся чтением. Потом... Последняя собака в нашей квартире жила в незапамятные времена, еще до моей женитьбы.
Уважаемая Газель - Роза Петровна - привыкла днем нежиться на трех перинах. Она безмятежно дремала, как вдруг услышала шум отодвигаемого стула. Она открыла глаза и, как это ни покажется невероятным в центре столицы, словно бабушка Красной Шапочки, увидела свирепо оскаленную волчью пасть. Отвратительное чудовище с лаем бросилось к ее постели. Роза Петровна не имела сил закричать и только пискнула по-цыплячьи. Никто ее не услышал. Чудовище понюхало одеяло и подушки и, злобно рыча, вышло из комнаты.
Часа в два дня Номер Первый, предупредив, что уходит по очень важному делу, взял Майкла на ремешок и ушел. Почему он приходил и вновь уходил, мама не знала.
Ей не терпелось показать Розе Петровне золотоборские гостинцы, а та словно примерзла к своей комнате. В конце концов маме это показалось подозрительным. Она легонько постучала в дверь - ответа не последовало; тогда она решилась войти и увидела бедную Розу, лежавшую с закрытыми глазами на постели. Чуть слышный стон вылетел из уст больной.
