— А ты? Любишь? — спросил он, как будто не видел ее каждое утро идущей по пирсу.
Она не ответила. Тогда он снова заговорил.
— Ночью кто-то лазает по крыше. Не думаю, чтобы это был Президент.
Аша улыбнулась.
— Это летучие белки. Их полно в округе. Твой дядюшка утверждает, что они похожи на ваших летучих мышей. Не нужно их бояться. Они безобидны. Мы у самой границы национального парка. Поэтому частенько сюда заходят дикие животные: кабаны, медведи, леопарды. Но пусть это тебя не беспокоит, ограда высокая и крепкая, она их наверняка остановит. Тут мы в полной безопасности.
— А как насчет морских хищников, которые, должно быть, так и кружат у самых берегов?
Аша ответила ему в том же духе.
— Ну, если ты наловишь крабов или креветок, то я смогу приготовить на обед что-нибудь вкусненькое.
Оба замолчали, делая вид, что любуются восходом солнца. Максим первый спросил:
— Скажи, ты давно служишь у моего дядюшки?
— Третий месяц, — ответила она не задумываясь.
— Вот как! Значит, он взял тебя совсем недавно.
— Да, перед твоим появлением. Кажется, раньше в доме не было ни горничной, ни кухарки. Насколько я могу судить, до меня всю работу выполнял Чан. Но мистер Пул сказал, что скоро к нему приедет племянник, и работы прибавиться. Он хотел устроить тебя как можно лучше.
— Он смотрит на меня с такой нежностью! Иной раз мне даже становится неловко, — он мог бы сказать больше, что ему не просто неловко, а порой даже страшно обманывать немощного старика, но…
— А что ты хочешь? Он одинок. Ты для него самый близкий человек, которого он был готов полюбить.
— Да, но знаешь, у меня странное ощущение. Мне кажется, он любил меня задолго до того, как увидел. Любил всегда.
— Он просто перенес на тебя чувство, которое испытывал к своему брату.
— Возможно, — ответил Максим, одновременно подсчитывая, сколько прошло лет, прежде чем дядюшка неожиданно воспылал братскими чувствами. — И все же он с причудами. Ты не находишь несколько странным то, как он окружил себя всем этим, я имею ввиду дом, пластинки, видеокассеты, скажи, среди всех этих музейных реликвий есть что-нибудь более современное, чем он сам? Ни телевизора, ни телефона, ни газет, ни даже соседей, желающих посплетничать. Как будто жизнь остановилась в тот самый момент, когда он захлопнул за собой ворота своей виллы. Вместо этого часами просиживает в библиотеке, Бог весть какая ему от этого польза.
— Твой дядюшка приводит в порядок дневники на тот случай, если кто-то захочет написать о нем книгу, как воспоминание о тех временах. Покорение Нангапарбат и все такое прочее.
Максим внимательно посмотрел ей в глаза.
— Ты знаешь о Нангапарбат?
Она молча кивнула головой.
— Знаешь о втором этаже?
Она кивнула еще раз.
— Что тебе еще известно? Например, откуда у него деньги, чтобы позволить себе все это?
— Я слышала, что у него много вложений здесь и за границей. Однажды не моргнув глазом он выписал чек на пятьдесят миллионов рупий.
— Но ведь это же куча денег! Боюсь, что я не назову больше одной-двух кинозвезд, которые сорили бы деньгами с такой легкостью! — воскликнул он и задумался.
Миссис Хептон что-то упоминала о контрабанде, которой якобы пробовал заниматься ее муж. А «баритон» напрямую заявил, что дядюшка был его компаньоном. Дядюшка и мафия? Что ж, вполне возможно. Судя по всему, он был крайне амбициозным человеком. От такого всего можно ожидать.
— Кажется, раньше он занимался каким-то бизнесом на змеях… — Аша состроила кислую мину. — Извини. Я никогда этим не интересовалась. И вообще, хватит меня расспрашивать о твоем дядюшке. Лучше пойдем, искупаемся, — она схватилась на ноги, ожидая лишь согласия Максима, чтобы прыгнуть с пирса в просыпающеся море.
— Н-нет, я… — замялся Максим.
— Ну, вставай же! — повторила Аша.
— Мне что-то не хочется, — солгал он. — Да и вода сегодня мутная.
— Неужели? Что ж, ладно, тогда оставайся! — она весело взбежала на пирс и помахала ему оттуда рукой.
Он ответил вялой улыбкой.
Максим снова увидел, как она прыгает в воду, и услышал всплеск с противоположной стороны. После этого на него напала внезапная грусть. Обхватив колени руками, он подавленно уронил на них голову.
Когда он выпрямился, Аша была уже далеко. Зачерпнув горсть песка, Максим с ненавистью швырнул его в море, подхватил свои туфли и зашагал обратно вдоль берега, шлепая босыми ногами по воде. Ноги глубоко вязли в тине, но он упрямо шел той же дорогой, как будто назад к дому это был самый удобный путь.
За завтраком он твердо решил поговорить с дядюшкой относительно предстоящей субботы. Как правило, тот начинал разговор первым. Максим дождался, когда дядюшка спросит его, по своему обыкновению: «Ну, Петр, как твои дела?» — и, ковырнув вилкой в салате, начал как можно небрежнее.
— Разрешите мне, дядюшка, кое о чем вас попросить.
— Слушаю тебя, Петр.
— Позвольте на один день взять у вас машину. Мне нужно будет съездить в город.
— В город? — почему-то удивился тот.
— Да, в Киринду. Кажется, так он называется.
Дядюшка нахмурился.
— Сначала объясни, зачем тебе вдруг понадобилось в Киринду?
