Мы не комментировали эти сообщения. Все это больше подходит для дивизионных, в крайнем случае — для армейских газет. Идут бои местного значения. А как будет дальше? Все, что планируется в Ставке и Генштабе, — секрет из секретов. И не только для нас. Первый заместитель начальника оперативного управления Генштаба С. М. Штеменко рассказывал о диалоге, который у него состоялся с начальником Главного медицинского управления Наркомата обороны генералом Е. И. Смирновым, будущим министром здравоохранения:
— Где будем наступать? Куда мне гнать свои силы? — спрашивал Смирнов у Штеменко.
— Ефим Иванович, этого сейчас сказать не могу. Придет время, скажу.
— Знаю, это тайна. А ты просто посоветуй, куда двигать госпиталя? А то будет поздно.
— И посоветовать не могу.
— Ладно, скажи хоть — в каком направлении?
— Ефим Иванович, и этого не могу…
Конечно, к этому времени уже более или менее ясно было, в каком районе могут развернуться главные события. Курская дуга! К летней битве готовились наши войска, готовились и немцы, но произойдет она не завтра и не послезавтра. Пока не готовы ни наши войска, ни противник.
Что же делать газете в такое время? Только одно — помогать войскам в подготовке к будущим сражениям. Печатаем статьи тактического характера, основанные на опыте минувших боев. Я уже назвал многие темы, мог бы перечислить еще больше, но не буду обременять читателя.
Немало в эти дни и писательских выступлений. О них-то я и расскажу. Вчера получили очерк Николая Тихонова «Ленинград в апреле». Обычно он присылает его за день-два до последнего числа месяца, а вот сегодня поторопился. Возможно, боялся, что первомайские номера будут заняты праздничными материалами, а может быть, душа потребовала высказаться, и он не стал обращать внимания на даты.
Вместе с очерком пришло и письмо Николая Семеновича. Если не считать первых двух абзацев, где сказаны добрые и, я знаю, искренние слова о газете и обо мне, в этом письме много и такого, что в очерк, пожалуй, не могло войти, на нее цензура наложила бы свою лапу. Это прежде всего честное и правдивое слово о том, что, несмотря на прорыв блокады, облегчившей жизнь ленинградцев, она не столь благополучна, как думают иные на Большой земле. Нелегка жизнь и самого писателя:
«У нас в Ленинграде положение особое, как Вы знаете. У нас смеются, что немцы уйдут из-под города только по мирному договору. Но, шутки отбросив, скажу, что эти неприятные «соседи» докучают нам по-прежнему и бомбежками (раз по 5–6 в день, и такое бывает), и ежедневным обстрелом. Все это скорее скучно, чем интересно. Жаль город, который систематически разрушается, жаль людей, хороших ленинградских тружеников, падающих бессмысленными жертвами. Но тут ничего не поделаешь.
Я работаю по-прежнему за троих. Как ни отбиваюсь, приходится выполнять свою «поденщину». Ну и исполняю, стараюсь исполнять ее возможно старательней из уважения к читателю.
Получаю трогательные письма из самых разных уголков Советского Союза, со всех фронтов по поводу моих «Ленинградов», печатающихся в «Красной звезде». Думаю, что в мае станет немного легче, и я, введя в границы статьи, возьмусь за давно заброшенные рассказы.
Очень хочу больше работать для «Красной звезды». Постараюсь устроить так, чтобы это удалось. Из списка статей, что Вы прислали, я в мае выберу себе темы и организую материал. Там есть темы, которые мне по сердцу. Темы нужные и значительные.
Когда-нибудь загремит и наш фронт, и тогда мы — ленинградцы — дадим материал «Красной звезде» не хуже юга. Хорошо бы, чтобы это было поскорей. Этим летом все ждут событий — возможно, они и произойдут.
Сам я, конечно, устал от зимы и беспрерывной работы, похудел, как факир, но, как факир, не чувствую уже никаких трудностей, даже если они и есть.
По-прежнему в Ленинграде мало пишущих, потому мне и приходится отдуваться за всех — и на военные и на гражданские темы.
Скоро уже два года войны — как летит время! Скоро уже четыре месяца, как Вы были в Ленинграде, а кажется, что совсем недавно мы с Вами проходили по улицам разрушенного Шлиссельбурга.
Посылаю Вам очерк «Зрелость командира», потом пришлю очерк об одном минометчике, мастере наступательного боя.
В Ленинграде тепло. Нева очистилась ото льда. Идут четвертый день дожди, все рады: нет налетов. Настроение ленинградцев бодрое и уверенное, блокада всем осточертела. Еще бы — в августе два года блокады, это немного много. Доживу — напишу Вам очерк «Семьсот дней битвы за город». Здорово звучит — небывалый случай в истории войн…» Но, увы, пришлось Николаю Семеновичу писать… девятьсот дней блокады! Писатель продолжает:
«Приветствую Вас от всего сердца с наступающим праздником, благодарю сердечно за Вашу заботу и дружеское внимание. Если увидите Толстого и Эренбурга, передайте мой привет из далекого Ленинграда. Я уже представляю себе тихую, мирную Москву, как во сне. Признаюсь, мы здесь немного одичали, замкнувшись в своих ленинградских переживаниях. Радио и газеты — только это связывает нас с остальным миром.
