В общем, «на Шипке все спокойно». Кланяйтесь от меня дорогим друзьям из «Красной звезды», которые еще меня помнят.
Очень интересные очерки из «Партизанского края». Жду с нетерпением их продолжения. Итак, крепко обнимаю Вас и желаю всякой удачи и счастья.
Комендант моего дота на Звериной — моя жена — шлет Вам горячий привет.
Николай Тихонов».
А теперь о самом очерке «Ленинград в апреле».
Ленинградцы ко всему привыкли. Вот веселая девушка, которая спешит к мосту, напевая песенку. Ее застала воздушная тревога, другая девушка-милиционер никак не может отправить ее в бомбоубежище. Вот театр, набитый зрителями. Во время антракта — тоже воздушная тревога, но никто не уходит в убежище, мирно разговаривают в выставочных залах и коридорах. «Как все это непохоже на тревоги сорок первого года!» — восклицает писатель.
Тихонов рассказывает о пожарах и пожарных — героических людях. И среди них — полковник Сериков, тот самый, который в годы гражданской войны скакал рядом с Чапаевым, а ныне возглавляет бойцов огненного фронта.
Волнующее впечатление производит рассказ Тихонова о ленинградских детях:
«…Вы не встретите их заполняющими, как прежде, скамейки в весенних скверах, толпами на улицах в веселой кутерьме, не услышите их звонких голосов. Вам попадутся или степенно идущие парами воспитанники детских домов, или одиночки, возвращающиеся с работы или из школы. Но все же детей в городе много. Они работают на оборону — те, что повзрослее, или помогают матерям по дому — уборкой дворов, лестниц, квартир.
Они наблюдают с любопытством и тайным страхом, как в Неве вздымаются водяные фонтаны от снарядов, падающих в воду, они смотрят на лучи прожекторов, скрещивающихся над городом ночью. Они говорят матерям, ускоряющим шаг при начавшемся обстреле: «Мама, это не в нашем районе».
Один маленький карапуз, которого уже три раза откапывали из-под обломков, спокойно отвечает на вопрос — было ли ему страшно: «Нет, совсем не страшно. Только темно и скучно, пока ждешь, что наши придут. А наши придут — и мы пойдем на новую квартиру…»
Казалось бы, что суровая обстановка, убившая их золотое детство и бросившая их в железные дни осажденного города, должна была превратить их в маленьких взрослых. Они видели страшные картины, они переживали всевозможные мучения не по возрасту. Нет, они не похожи на крошечных стариков. Они остались детьми, окруженные вниманием, заботой и любовью. Если хотите погрузиться в их подлинный детский мир, идите во Дворец пионеров, где проходит городская олимпиада детского творчества…»
И завершает Тихонов свой очерк словами неугасаемой надежды: «Вторая боевая весна идет над Ленинградом. Какие бы трудности она ни несла, она — наша весна, и мы ее приветствуем. Она наша — ленинградская, родная, долгожданная, несущая тепло полям и сердцам. Тепло победы мы должны добыть сами. И мы добудем его!»
В предпраздничных и праздничном номерах газеты выступили Алексей Толстой, Илья Эренбург, Константин Симонов, Федор Панферов, Илья Сельвинский, Петр Павленко, Маргарита Алигер, Борис Галин… Думаю, любая литературная газета могла бы позавидовать.
Петр Павленко напечатал очерк «Весна на Кавказе». Он рассказывает, что прошел по долинам рек Сунжи, Терека, Кумы, Кубани, Лабы. Был свидетелем мужества воинов и народов на этом пути и в дни отступления, и в дни наступления. Многое, пишет он, вспоминается в канун 1 Мая — и люди-богатыри, и богатыри-города, и витязи-корабли, море, горы, леса, реки и степи сражались за Кубань и Кавказ. В этой аллегории выражено братство народов, защищающих свою Родину.
Взволновал душу писателя такой эпизод. При штурме станицы Абинской погиб ее уроженец капитан Степан Тищенко, командир батальона. Умирая, он завещал похоронить себя в родной станице. Когда она была освобождена, тело капитана внесли на родные улицы его товарищи. Мертвым, но победителем вошел он в родные места. И когда хоронили его, бойцы пели. Каждый пел на своем родном языке, что хоронят истинного богатыря…
Борис Галин опубликовал очерк «Солдатская душа». В одном из полков писатель встретил солдата Савушкина и его трех боевых друзей. Все четверо стояли друг за друга горой, берегли свою честь. Мастер деталей, Галин подметил черты, рисующие облик каждого из них. Пожилой низенький Савушкин, шахтер в прошлом, трижды раненный, само собой стал как бы старшиной своих друзей, которых называл «ореликами», хотя все были в одном звании — красноармейцы. Смерти он не боялся. Он не искал ее и избегал произносить это слово, чтобы не накликать беды, а говорил по старой шахтерской привычке: «Прибило обвалом». Антон Лиходько, запорожский колхозник, говорил о себе с ленивой усмешкой: «Антон схоче, то на гору вскоче». Под стать им и другие. Ни одно дело не было для них невыполнимым. Тонко и объемно раскрыл писатель их душевный мир.
