Донбасс был второй родиной Гроссмана. Здесь он после окончания института несколько лет проработал на шахтах, полюбил этот край, полюбил людей сурового труда — шахтеров. Ему не надо было заглядывать в словарь или справочник, чтобы написать неизвестные многим слова: «верхний горизонт», «аварийные скобы», «отсутствие диффузии», «квершлаг»… Горько было ему видеть разоренным дорогой его сердцу Донбасс: «…Все говорит здесь о страшном ожесточении: котлы взрывали свою железную грудь, чугун из домен уходил в землю, здесь уголь хоронил себя огромными пластами породы, топил себя потоками соленой и горькой воды, а могучая энергия электричества жгла моторы, породившие ее».
С этой горечью соседствует и другое чувство — чувство гордости за людей непокорившихся, до последнего дыхания сражавшихся ради жизни на земле. Отсюда и название очерка — «Жизнь»: «При взгляде на мертвый Донбасс сердце наполняется не только горем, но и великой гордостью. Эта страшная картина разорения — не смерть. Это свидетельство торжества жизни, любви, свободы, презирающих смерть и побеждающих ее».
Кропотливо и тщательно собирал Василий Семенович материал для своего очерка. В нем названы действительные имена многих героев этой драматической истории: капитан Костицын, сержант Ладьев — в прошлом наборщик типографии, красноармейцы Степан Кореньев, Степан Гаврилов, Степан Мухин, шахтерки Нюша Крамаренко, Варвара Зотова и Анна Моисеева, мать пятерых детей, жена запальщика…
В ту пору мы больше не возвращались к этой истории. А как бы хотелось узнать о судьбе героев!
Алексей Сурков привез с фронта небольшое стихотворение. Я уверен, что такие стихи может написать только тот, кто живет рядом с бойцами, в походе и в бою с ними делит все трудности и опасности. Вот уже два года Алексей Александрович на фронте и неизменно следует правилу, о котором он как-то писал мне: «Старался не задерживаться в расположении фронтовых и армейских штабов, черпая вдохновение в оперативных сводках. Стремился, по возможности, скорее добраться до полка и батальона, где собственно и делается история войны в первой инстанции… Находясь на полковых и батальонных НП или заползая в окопы переднего края, чтобы побеседовать с солдатами и офицерами, приходилось делать то, что они делали».
Повседневной солдатской жизни и посвящено его стихотворение «На привале».
О хорошем стихотворении на военную тему говорят, что оно пахнет пороховым дымом. Прочитав стихотворение Суркова, хочется добавить — и солдатским потом…
27 июня. По-прежнему на фронтах ничего существенного, как сообщает Совинформбюро, не происходит.
Пришло письмо из Ленинграда. Николай Тихонов пишет: «Очень обрадовался Вашему письму, такому сердечному и большому. Я видел напечатанные очерки «В Петергофе» и «Зрелость командира». Третий очерк — о разведчиках ПОГа (Приморской особой группы) — я бы уже закончил, но тут мне пришлось заниматься с американским журналистом, представителем «Юнайтед пресс», первым иностранцем, посетившим Ленинград за два года войны. Вчера он уехал в Москву, и без промедления сажусь за работу.
«Ленинград в мае» дам сразу после 26-го.
Хорошо, что вы дали возможность писателям «Красной звезды» поработать над большими вещами. Я сильно сократил статейное производство и потихоньку посиживаю над «Ленинградскими рассказами». Как только все будет в порядке — а теперь осталось не так много доработать, — я сейчас же уведомлю Вас о возможности поездки в Москву. Думаю, это мне удастся, если ничего не помешает, к концу лета. Хочу привезти в Москву книжку, чтобы не приезжать с пустыми руками…
