– Я знаю, – шепчет она. – Теперь я это знаю.
– Джейки, – умоляет Аннабель, – не слушай эту ерунду. Она говорит глупости. Я никогда так не говорила…
– Ты не можешь считать нас сумасшедшими, – отвечает Кейт. – Один случай еще может сойти с рук, а вот два и сразу – уже слишком странно. – А потом, глядя прямо в глаза, добавляет: – Тебе так не кажется, дорогуша?
Постаревшая мать с ввалившимися щеками сидит на диване, но ее глаза излучают гнев.
– Ой, да ладно, – произносит женщина, глядя теперь на Криса. – Мариса одурманена. Она сама не знает, что несет.
Крис молчит и выглядит пристыженным.
– Я знаю, что я говорю, – возражает Мариса и подходит к Кейт, отталкивая гелиевый шар. Эта девушка, которая вызвала у Кейт столько беспокойства и печали и одновременно вселила в нее столько надежды и оптимизма, которая напугала ее и озадачила, делает что-то совершенно неожиданное: берет Кейт за руку.
– То, что вы говорили обо мне и Джейке, якобы я настоящая мать, – все это неправда, Аннабель, – продолжает Мариса. – Вы знаете это, не так ли? – Девушка говорит медленно. – Это ребенок Кейт. Так было всегда. И так будет всегда. Джейк и Кейт – родители.
Кейт сжимает руку Марисы настолько сильно, что кажется, будто она уже никогда ее не отпустит, и тут она снова начинает плакать. Джейк обнимает ее за плечи. Наконец начинает говорить.
– Мам, – начинает он сдавленным голосом. – Это возмутительно. Я приезжал сюда без Кейт, потому что ты сказала мне, что это лучший способ защитить нашего ребенка.
Аннабель поворачивается к сыну. Руки сложены на коленях, и женщина поднимает их, словно собирается помолиться.
– О, Джейки, – говорит мать. – Я думала, что ты этого хотел. Видишь ли, вы с Марисой так хорошо ладили, ну я… я…
– Что ты? Ты манипулировала нами, – кричит он. – Я всегда вставал на твою сторону и делал то, что ты хотела.
Голос ломается. Он звучит так беспомощно, что Кейт хочется его защитить. Но Джейк должен разобраться в этом сам.
– На этот раз ты зашла слишком далеко, – продолжает он. – Слишком далеко. Как ты могла? Как?
– А теперь успокойся, старина, – вмешивается Крис, но его слова звучат абсурдно. Кейт хочется взять его за плечи и трясти до тех пор, пока отец не начнет считаться с реальной жизнью, какая она есть на самом деле, вместо того, чтобы верить в сфабрикованную реальность, созданную женой.
– Вот поэтому мои сестры и не разговаривают с тобой, – продолжает Джейк. – Вот поэтому, твою мать, они не могут тебя видеть. Они всегда говорили мне, что однажды я пойму – ты безнадежный нарцисс, которая относится ко всем нам, как к чертовым шахматным фигурам.
– Тише, Джейк, тише, – пытается успокоить его Крис. – Не нужно так. Ты же знаешь, что мама обидится.
– Мне все равно! – кричит он, а потом пинает столик так, что тот переворачивается и синий торт грязной кашей размазывается по красному ковру. – Она сделала мне больно! Она сделала нам больно! Она обидела Кейт…
Кейт пытается схватить его за руку и вывести из этого жуткого дома, но он вырывается, идет к полкам и, прежде чем она успевает его остановить, одним резким взмахом очищает полку от всех фотографий в серебряных и деревянных рамках. Они с грохотом падают на пол: ухмыляющиеся малыши с щербатыми зубами, свадьбы в оттенках сепии, первые дни в школах, выпускные портреты, молчаливо улыбающиеся сестры, давние семейные каникулы на лодке у островов Силли – на ней их щеки порозовели от ветра, волосы молодой Аннабель перехвачены узорчатым шелковым шарфом, глаза прикрыты солнцезащитными очками, ее губы накрашены, и ничего не предвещает дальнейших событий.
На диване Крис и Аннабель прижимаются друг к другу, мать всхлипывает в носовой платок, а отец в замешательстве качает головой. Снаружи стемнело. Кейт берет Джейка за руку. Он выглядит отрешенным. Кейт гладит его по затылку и замечает, что от ее прикосновения он становится добрее. Они выходят из комнаты и говорят Марисе собирать чемоданы. Девушка поедет с ними в Лондон.
Аннабель не возражает. Они с мужем сидят в полумраке гостиной. Два несовершенных человека, вписавшихся в недостатки друг друга словно плющ, проложивший себе путь в щелях между кирпичами. Нельзя срезать плющ без риска повредить стену. Но камень в конце концов рассыплется, ослабленный настойчивой силой растения, вонзающего свой упругий стебель во все доступные места. И тогда случится обрушение, и поднимется облако кирпичной пыли. Так все закончится.
Кейт закрывает за собой дверь в гостиную. Когда Мариса появляется с чемоданом на колесиках, она крепко ее обнимает. Нет необходимости говорить лишние слова. Теперь они понимают друг друга.
