Сорока полностью

Кейт по-прежнему стояла посередине комнаты и испуганно смотрела на Марису.

Когда Мариса вышла, прикрыв за собой дверь, она встала у двери и прислушалась. Ничего не слышно. Но как только дошла до лестницы, из комнаты донеслись приглушенный смех Кейт и шиканье Джейка. Снова заиграла музыка, но чуть потише.

– Помнишь? – спрашивает сейчас Джейк. – Как ты спустилась вниз и попросила ее выключить?

– Конечно.

Джейк поднимает брови, а все недоуменное выражение лица говорит о том, будто он старается – действительно, искренне старается сочувствовать этому капризу беременной женщины. Глаза такие голубые и невинные, что все происходящее кажется нереальным.

– Это было неправильно, не так ли?

Мариса хочет послать его нахрен. Но вместо этого отворачивается, молча сдерживая свою ярость.

– Прости, – примирительно говорит Джейк. – Возможно, это было неправильно.

– Да, – отвечает Мариса, застыв от возмущения. – Да, так все и было.

Джейк вздыхает, и именно это – протяжный выдох, призванный подчеркнуть его великодушное терпение – именно он окончательно выводит ее из себя.

– Почему ты на ее стороне, а не на моей? Это несправедливо! Я же сказала тебе: я не кипятила молоко. А музыка была чертовски громкой.

– Не была.

– Была!

Мариса понимает, что уже перешла черту, но уже не может остановиться. Горло сжимается и на мгновение кажется, что ее вот-вот вырвет на безупречный бежевый керамогранит.

– Вы сговорились против меня!

– Вовсе нет.

Он так спокоен. Это бесит. Джейк протягивает руку, чтобы коснуться ее рукава.

– Извини, – говорит он. – Я не хочу, чтобы ты думала, будто мы сговорились. Это ужасно. Мы будем более внимательны.

– Перестань говорить «мы». Вы не мои родители.

Он смеется.

– Это точно не мы.

Глаза снова добрые, в уголках морщинки.

– Пока ты в порядке и у тебя есть все необходимое… – продолжает Джейк. – Мне трудно понять, каково это – быть беременной. Я просто безнадежный парень, если уж на то пошло.

Настала ее очередь смеяться.

– Нет. Ты отличный парень.

– Не уверен.

Кухонный свет становится ярче. В дальнем конце сада виднеется муниципальное жилье. Там находится темная башня, а внутри нее лестница, ведущая в квартиры. Единственные окна – это маленькие пластиковые окошки, открывающиеся всего на несколько сантиметров, причем наклонно и под углом, поэтому башня имеет тревожный вид КПП. Иногда Мариса представляет себе мужчин, просунувших автоматы в эти небольшие бойницы и целящихся в сторону их дома.

Она дрожит.

– Холодно? – спрашивает Джейк.

Она качает головой.

– Можно тебя обнять? – просит Мариса.

Его глаза расширяются, а на щеках появляется румянец. «Так я еще могу смутить его», – думает Мариса и радуется, что по-прежнему обладает этой силой. Он такой англичанин, такой честный и порядочный. Она просит его раздеться догола и потащить ее к кухонному столу, разве нет? Проходит еще пара секунд. Он делает театральную паузу, переваривая просьбу. Это их личная шутка, которую они оба понимают, как и все другие пары.

– Разумеется, – соглашается он.

Она прижимается к груди Джейка, вдыхает его запах, а он соединяет руки у нее за спиной и притягивает к себе. Мариса идеально вписывается в его контур – подбородок Джейка находится как раз на уровне ее головы, словно их размеры специально подогнаны друг для друга.

– Все будет хорошо, – бормочет Джейк, и она верит ему, обнимая в ответ. Прижимается еще сильнее, как вдруг слышит чей-то кашель.

Джейк отстраняется. Прядь ее волос запуталась за пуговицу на его рубашке, и она визжит, когда он дергается. Нужно мгновение, чтобы осознать происходящее.

– Извините, – раздается голос за левым плечом Марисы. Это Кейт. Ну конечно. Кейт. Всегда тут.

– Мариса была просто… – мямлит Джейк. – Она была немного расстроена, поэтому я… – Он нервно откидывает волосы назад. – Мы обнимались. – Он сглатывает, на его горле дергается бугорок адамова яблока.

– Я вижу, – подтверждает Кейт.

Мариса хихикает, но ничего не может с собой поделать. Джейк излишне взволнован.

– Он действительно не любит публичные проявления любви, да?

Мариса адресует вопрос Кейт, великодушно вступая в беседу с квартиранткой. А потом спрашивает:

– На ужин будет вьетнамская кухня, хочешь присоединиться?

– Хорошо, – отвечает соседка без особого энтузиазма.

Мариса подмигивает Джейку и выходит из комнаты. Он смотрит в сторону, сдерживая подступающую улыбку. Она чувствует себя непослушной школьницей, попавшей в ловушку строгого учителя. Марисе интересно, долго ли Кейт стояла там, прежде чем они услышали ее кашель.

Скрининг на двенадцатой неделе. Они едут в больницу, и там оператор УЗИ тычет в нее прибором, а на экране появляется пиксельное черно-белое изображение. Контуры имеют размытые формы полукружий, и у Марисы от вида этой картинки голова идет кругом. А там, в центре монохромного экрана, какое-то инопланетное созвездие. Белые точки пульсируют и мерцают, а плод сжимается подобно амебе.

– Вот сердцебиение, – сообщают им.