Согласись, картина, сложившаяся в голове у недавно покинувшего нас друга, фантастична и смехотворна, думаю, ты и сам это осознаешь. Однако при определенном стечении обстоятельств, при определенной и прихотливой точке зрения картина эта может стать не только смехотворной и возмутительной, но и деструктивной. К сожалению, наше общество, особенно после событий на Бенедикте, готово поверить во все, в любую несусветную дичь. Ты же понимаешь, публикация твоей книги с материалами Кассини приведет к тому, что пытливыми землянами будут проведены самые невообразимые, самые баснословные параллели, все, от происшествия на Бенедикте до увлечения гусиными марафонами, будет рассмотрено сквозь призму этого, с позволения сказать, открытия.
Не сомневайся, именно на такой эффект и рассчитывал Рольф, не забывай, кем он был. И не стоит воспринимать его выходку серьезно, боюсь, что даже перед смертью Кассини не мог отказать себе в удовольствии будоражить неокрепшие души, сеять смуту, смятение, большую часть жизни он занимался исключительно этим, ты знаешь это и без меня.
Подумай о милосердии. Кассини, при всей неоднозначности, сделал для Земли и ее науки достаточно много, стоит ли бросать тень на его, в общем-то, немалый вклад, на его память? Публикация материала невозможна без ссылки на того, кто материал обнаружил, таким образом, имя Кассини окончательно станет синонимом сумасшествия, деградации и коррупции критического мышления, по-другому ни один здравомыслящий человек не станет рассматривать этот текст, анонимный автор которого без сомнения страдал выраженным параноидальным расстройством.
Можешь ли ты сам поручиться, что это не очередная страница в летописи заблуждений и мистификаций, увлеченному созиданию которой наш друг посвятил свою жизнь? Можешь ли ты утверждать, что это действительный жест раскаянья, а не насмешка или, того хуже, провокация? Кассини, вторую половину жизни страстно ненавидевший синхронную физику и немало сделавший для ее низложения, публично объявляет себя клоуном и сумасшедшим – как иначе расценивать отправленные им материалы? Но поверь, это лишь на первый взгляд выглядит как попытка искупления. Не опасаешься через несколько лет получить от него зажигалку?
Не забывай, в конце концов, твоя репутация может серьезно пострадать, включение материалов Рольфа станет подтверждением, что ты разделяешь его метод, давно ставший предметом острот и зубоскальства, более того, многие сочтут тебя прямым наследником его неоднозначных идей, готов ли ты к этому?
Мы, как и общество в целом, ждем твою книгу, не сомневаемся, что она станет событием, словом, позволяющим наконец трезво взглянуть на фиаско синхронной физики. Включение материалов Рольфа подвергнет твое слово сомнению, придаст книге совершенно ненужное, ложное, балаганное измерение.
Понимаем, что ты, скорее всего, откажешься, уважаем твой выбор, готовы к нему. Но не возможен ли компромисс? Например, поместить материал, полученный от Рольфа, в начало, допустим, на место новеллы «Бабушка-удав»? Композиционно это отчасти нивелирует неизбежный негативный эффект.
Да, и еще. Не думай, пожалуйста, что своим письмом я хочу разжечь в тебе дух противоречия, это не побуждение от противного, это совершенно искренняя забота. Ведь мы, как ни крути, старые друзья.
Или думай.
Надеюсь на твое здравомыслие.
Обнимаю, М. В.
P. S. Ну бред же, бред, сожги эту дрянь! Стоит ли оживлять околевшего кота? Не слушаешь Винджа, послушай меня!»
Я ответил ей, впервые. Написал, что Совету не о чем беспокоиться, включать рассказ в книгу я не собираюсь. Что мы не друзья.
«Пряхи».
Сомнений в том, что текст написан в середине двадцать первого века, у меня нет. Антология «Планета ужаса», тираж восемьсот экземпляров. Рассказ «Пряхи», страница сорок три. Анонимный автор. Краткое содержание изложено в нескольких каталогах, физических экземпляров, по информации Библиотечной Ассоциации, не сохранилось.
Но Кассини нашел.
Я не собираюсь проделывать анализ, молекулярный, лингвистический или семантический, это бессмысленно, я не смогу определить подделку. Более того, я допускаю, что рассказ подлинный и что Кассини, как знаток и ценитель маргинальной литературы, отыскал его в заброшенной библиотеке Кесслера, Пса или Диты, и сборнику, напечатанному на пожелтевшей бумаге, действительно триста лет.
Он мог найти его на Регене, в самой большой библиотеке ойкумены.