– Уистлера нет, хорошо… А где же Штайнер? – поинтересовался Кассини.
– Думаю, нам стоит начать, – предложил Шуйский. – У Штайнера затруднения с разгрузкой звездолета, но скоро он будет…
– Вот наши затруднения! – воскликнул Кассини и хлопнул на стол зеленую папку. – Вот наши проблемы!
Шуйский с опаской, точно она была горячая, потрогал папку.
– Рольф, не волнуйтесь, пожалуйста, – попросил Шуйский. – Присаживайтесь, нам предстоит долгая работа, и я должен рассказать об условиях… об особенностях нашего мероприятия. И предлагаю неотложно начать…
– Что начать?! – остановил его Кассини. – Что можно начать, когда никого нет? Когда нет кворума?!
– Предварительные процедуры начать. Я…
– Ни о каком применении «жидкой свечи» не может быть и речи! – заявил Кассини. – Вот вам и все процедуры! Вот мой ответ! И нечего начинать! И я не сдвинусь ни на йоту! «Жидкая свеча» неприемлема! Мало Земле катастроф, связанных с синхронной физикой, – вы хотите добавить катастрофы, связанные с ферментом LC?! Не хватает нам синергии безумия?!
Кассини не собирался присаживаться.
– Кибернетика! – произнес Кассини с пренебрежением. – Искусственный разум! Квантовые големы… тьфу! Уистлер, как всякий безответственный скоморох, объясняет свои неудачи всем чем угодно. Происками недоброжелателей, саботажем завистников, негодными инструментами, украденными в лавке старьевщика! Лживый Арлекин винит в провале своего позорного водевиля слабоумного Пьеро! Как это мило! Поток Юнга не удается зафиксировать, потому что компьютеры не получается протащить через барьер Хойла! Гениально!
Что-то Кассини с утра в ярости. Хотя, может, он всегда такой, в утренней ярости.
– Впрочем, тут я с Уистлером отчасти согласен – кибернетика оказалась таким же ничтожным чучелом, как и синхронная физика, – провозгласил Кассини. – Мы вышли к звездам – и выяснилось, что кибернетика ни на что не годна! Не стоит выеденного яйца! Ах, кибернетика бессильна перед барьером Хойла! Ах, мы не можем ничего поделать…
Кассини огляделся, Шуйский принес из холодильника сифон, налил в стакан, Кассини выпил и тут же опустился на стул, газированная вода словно охладила его, пыл пропал.
– Последний приличный кибернетик – бедолага Бэббидж, а лучший компьютер – его усовершенствованная прялка, браво… С тех пор, как нам сейчас прекрасно видно, кибернетика блуждала впотьмах… «Блеф и надувательство» – таким ярлыком можно, не задумываясь, снабдить практически любую современную науку…
Кассини постучал стаканом, Шуйский налил еще. Там было «надругательство». И тупик.
– Друзья! – мягко произнес Шуйский. – Я понимаю вашу взволнованность, но прошу, давайте не будем углубляться в частности. Мы здесь не для того, чтобы гальванизировать скелеты из фамильных шкафов кибернетики… Все-таки у нас иные задачи, с кибернетикой связанные весьма опосредованно. Давайте обсудим вопросы протокола…
Я приготовился обсуждать.
– Протокол – это прекрасно – Кассини гонял стакан по стеклу стола. – Но все-таки интересно – каким образом сознание, созданное и выращенное в искусственных условиях, может покончить с собой?
Мне тоже, между прочим, интересно.
– Свобода воли, – негромко сказал Шуйский.
Я посмотрел на него.
– Сознание, пусть хоть и синтетическое, невозможно без свободы воли, – повторил Шуйский. – Разум не живет без свободы, отказывается развиваться. И, насколько я знаю, возможность прерывания эксперимента была предусмотрена в ходе каждого опыта…
– Какой высокий гуманизм! – Кассини брякнул стаканом. – Какая самозабвенная человечность!
Кассини поглядел на сифон.
– Каждый искусственный интеллект имеет возможность покончить с собой. И каждый этой возможностью воспользовался. Без исключений. Я занимался проектированием рассредоточенных систем…
Договорить Шуйский не успел. Кассини схватил сифон, занес его над стаканом, нажал на рычаг. Ударила пузырящаяся струя, наполнила стакан. Рычаг, похоже, заклинило – газированная струя не останавливалась. Кассини потряс оплетенный баллон, внутри него что-то треснуло, и вода под напором ударила во все стороны. Шуйский отпрыгнул, а меня слегка окатило. Прохладная.
Промокший Кассини опустился в кресло, продолжая сжимать баллон.
– Пожалуй, я схожу, поищу Уистлера, – тихо сказал Шуйский. – Что-то он и правда задерживается…
И быстрыми шагами Шуйский покинул конференц-зал.
Кассини продолжал сидеть с баллоном.
– Он отстаивает сомнительную аналогию между человеческой расой и несчастными электронными гомункулюсами, взращенными кибернетическими вивисекторами в клетке Фарадея… Человечество как ошибка, воистину, Мецтнер был прав, скорлупа непробиваема… – проговорил равнодушно Кассини.
Я выбрался из-за стола, отряхнул с комбинезона воду, направился к внешней стене.
