Но Барсик не слышал. А может, действительно перефаз. У наших соседей был пес, однажды соседи улетели в отпуск, пса оставили, у него в голове переключилось, и он стал ходить вокруг дома. Когда через неделю соседи вернулись, пес вытоптал вокруг дома канаву.
– Там же рядом камень, – Мария указала пальцем. – Можно на камень залезть.
Я пытался остановить пса, но едва я уводил его из канавки, как с ним начинались судороги. Пришлось каждый день подсыпать в прохоженную канавку тертый каучук, чтобы псу было мягче ступать, чтобы лапы не стирались в мясо. Может, тоже искусственный пес был.
– На камень плыви! – рявкнул Уистлер. – На камень!
Это Барсик, кажется, услышал, завертел головой, но это привело к потере концентрации, в результате чего Барсик погрузился полностью.
Мария ойкнула. Но через несколько секунд Барсик всплыл, правда, чуть ниже по течению.
– На камень! – рявкнул Уистлер.
Барсик ускорился.
Он на самом деле был неплохо энерговооружен – умудрялся вытягивать против течения.
– На камень!
Барсик заметил камень, все-таки добрался до него и, оскальзываясь, выполз из воды и растянулся на синей поверхности.
– Ну вот, – сказал я. – Все хорошо.
– Что-то он не шевелится… – Уистлер растерянно огляделся. – Барсик!
Барсик не двигался.
– Глупая кошка, – Уистлер с досадой плюнул. – Вот что с ним делать?!
– Ему явно плохо, – заметил я. – Надорвался.
– Может, на ховере его подобрать? – предложила Мария.
– Да не надо, я сам…
Уистлер скинул сандалии, затем футболку и пошлепал по гальке к Иртышу. Вошел по колено.
– Холодная… – Уистлер поежился.
И прыгнул в воду.
Плавал Уистлер значительно хуже Барсика, его немедленно подхватило течение, и выправить против него Уистлер не смог. Иртыш оказался коварной рекой. Есть такие реки, течение вроде не быстрое, но из-за глубины тянет, стоит угодить в поток – унесет. Уистлера потянуло вправо, и он, размахивая руками, поплыл вдоль берега. Ничего страшного, главное – не особо упираться, дождаться, пока течение ослабнет, и подгребать к камням, Уистлер, как физик, должен понимать…
Завыли двигатели. Пока я наблюдал за Уистлером, Мария забралась в ховер.
– Эй…
Мария сорвала ховер с камней.
Опыта у нее маловато, неудивительно, все-таки библиотекарь, – ховер со старта потащило от реки в тундру, затем машина резко набрала высоту, просадка, авионика взяла на себя управление. Мария вернула ховер к реке.
Уистлера сносило все дальше и дальше, за берег зацепиться не получалось.
Марии определенно стоит больше практиковаться в пилотировании – ховер неловко задрал корму и клюнул носом, чиркнул по воде, гравитационные компенсаторы взбили воду в туман, он облаком поднялся над рекой. Мария обогнала Уистлера, повесила ховер над поверхностью, откинула фонарь, свесилась из кокпита и протянула руку. Не лучшая идея. Уистлер да, некрупный физик, вряд ли больше шестидесяти, но за руку его Мария не вытащит. Я сам бы его не вытащил.
Но Уистлер, как физик, уцепился за шасси ховера, повис, закинул ногу на лыжу, и Мария осторожно потянула его к берегу. Все хорошо.
Стоило заняться Барсиком, его с ховера не достать.
Я разделся и направился к реке, не стал раздумывать долго, потом подумаю.
Вода оказалась холодная. Я ослеп и оглох на несколько секунд, сердце замерло и снова запустилось, я вынырнул и поплыл к синему валуну. Не скажу, что течение было слишком сильное, но постараться пришлось.
Я доплыл до валуна за две минуты и выбрался на камень рядом с Барсиком. Пантера не шевелилась, словно на самом деле выключилась, я протянул руку и потрогал ее шею. Пульс прощупывался, тугой, ровный. Живой. В рабочем то есть состоянии. Я вдруг вспомнил – где-то слышал, что у искусственных зверей не бывает пульса, они так работают. А у Барсика имелся. Может, эксцентричный Уистлер прилетел на Реген с настоящей пантерой?
– Барсик! – позвал я.
Пантера открыла глаза.
Левый смотрел в сторону уха. Наверное, все-таки искусственный, у настоящего так глаз не скосился бы. И слишком желтые у него глаза, оранжевые, и с какой-то зеленой глубиной.
– Барсик, за мной!
Спасаю его во второй раз, не зря сюда прилетел.
Я поступил как Уистлер недавно – схватил Барсика за шкуру на холке и спине – и швырнул его в реку. Следом прыгнул сам.
Барсик не попытался плыть, вяло пошел ко дну, так что мне пришлось нырять. Вода прозрачная, я быстро догнал пантеру, схватил ее за загривок и рванул на поверхность.
На воздухе Барсик задышал, но лапами не шевелил, так что пришлось тащить его за собой.
Пантера словно набрала воды, отяжелела, из-за чего на обратном пути я слегка выдохся; плыл, стараясь, чтобы нас не слишком снесло, немного устал. Пару раз я упускал Барсика, и он начинал безвольно тонуть.
Пока я боролся с Иртышом, Мария вывезла Уистлера на берег и теперь пыталась поставить ховер на грунт. Получалось плохо. Уистлер пытался ей помочь, размахивал руками и что-то кричал, но толку особого не было – ховер мотало и раскачивало над землей, а переключиться на автопилот Мария не догадывалась. А может, из упрямства, хотя для упрямства сейчас не время.
