На темной бархатной обивке белел сложенный листок. Я трепетно развернула послание. Почерк знакомый.
Но принадлежал он не отцу.
Ветер сметал налипший снег с крыши. Я таращилась на записку, пока не порвала ее на клочки. Порыв подхватил обрывки и унес прочь.
С балкона я двинулась прямиком в ванную. Взяла маску и приложила поверх своего лица. Вскоре Пейдж Махоуни, с ее страхами, бедами, тревогами и слабостями, заслонили темные крылья. Из зеркала на меня смотрел кто-то другой.
Черная Моль.
Лебединый остров ютился в тени Эйфелевой башни. Отделенный от набережной узкой лентой воды, крохотный островок служил пристанищем для складских помещений, предназначенных под снос. Раньше до острова добирались по мосту, потом через пешеходный тоннель, но и его давным-давно закрыли. К счастью, у Леандра был ключ.
Эйфелева башня сверкала, словно новенькая фальшивая монета. Глядя на нее, я старалась не вспоминать свои первые впечатления. Предвкушение, решимость, новизна – все это привилегия той, что таилась под маской.
Скитальцы ждали у ржавых ворот в тоннель. Притворив их за собой, мы зашагали вдоль испещренных граффити стен. Анку освещал дорогу сигнальным фонарем. В конце туннеля нас встречал Леандр.
– Дряхлый Сиротка уже здесь, – сообщил он. – И кураторы подоспели. – Мы двинулись за ним по склону. – Темная владычица, посиди пока в уголке. Ты наш главный козырь.
– Видел мою связную?
– Да. И похлопотал, чтобы ей не перерезали глотку.
Леандр вывел нас через посадки к мощеному участку в окружении развалюх. Там стояла женщина – лицо незнакомое, но в лабиринте безошибочно угадывалась Дюко.
Заметив нас, она напряглась, рука метнулась в карман.
– Свои, – успокоила я, пропуская скитальцев вперед. – Даже не верится, что ты здесь.
– Взаимно. Я думала, ты решила и дальше отлеживать бока. – Взгляд Дюко утратил настороженность. – Ты теперь птица вольная и не обязана отвечать, но, ради всего святого, почему тебе приспичило вырядиться беглой преступницей?
– Скромный налет театральщины. – Я кивнула на ближайшую развалюху. – Там полно паранормалов. Постарайся не привлекать к себе внимания.
– Позволь напомнить, что вся моя профессиональная деятельность сводится к тому, чтобы привлекать к себе как можно меньше внимания.
– Никакие тренировки не помогут невидцу слиться с толпой паранормалов.
Дюко, по всей видимости, не приняла угрозу всерьез.
– Допустим, меня разоблачат, а дальше? Вздернут на ближайшем фонаре? Или учинят кровавую расправу? – Она покосилась на развалюху. – Раньше здесь помещалась бойня.
Кровоточащий оскал на шее. Темная струя брызжет мне на руки, на пальто.
– Просто не высовывайся.
Мы двинулись к поджидавшему Леандру, который проводил нас внутрь самой внушительной постройки. Вье-Орфеля стоял в полумраке, сцепив руки за спиной. На нем был пурпурный, с золотой отделкой камзол, перехваченный серебряным поясом, темные брюки заправлены в сапоги.
– Полагаю, это и есть твоя незрячая союзница. Мадель, – поприветствовал Сиротка.
Дюко оглядела вычурный наряд, маску и ограничилась сухим «да».
Вье-Орфеля поманил меня к себе и устремился в недра здания, откуда тянуло пылью и запустением.
– Сумела раздобыть гроссбух? – (Я сунула ему обитый кожей талмуд.) – Это поистине неоценимый вклад, Пейдж. Не знаю, как тебя и благодарить.
– Неоценимый, людям известно его настоящее имя. Впрочем, если нет, это беда поправимая.
Перелистывая страницы, Сиротка замедлил шаг. Наткнувшись на собственное имя – не псевдоним, он крепче стиснул гроссбух.
– Надеюсь, кураторы внемлют. – Вье-Орфеля захлопнул книгу. – Пока не подам сигнал, сиди тихо.
– Только поторопись, – зажмурившись, попросила я. – Аркт… Страж способен вычислить меня в эфире. Он непременно явится, это лишь вопрос времени. У меня есть самое большее полчаса, потом нужно менять дислокацию. Сбить его со следа.
– Вычислить? – Золотая маска повернулась ко мне. – Как такое возможно?
– Черт его разберет.
– Постараюсь не затягивать, – объявил Вье-Орфеля после недолгого молчания. – Как только провозгласим альянс, Леандр отведет тебя в Пасси, если не возражаешь. Пора потолковать о Жорже Бенуа Менаре.
– Отнюдь. – Я подавила гордость. – Напротив, буду благодарна за приют, поскольку теперь официально лишилась крыши над головой.
– Милости просим.
Впереди слышались голоса. Изъеденные ржавчиной двери распахнулись, и мы ступили в мрачный гулкий зал, который годы запустения превратили в диковинный лабиринт. Из стен торчали трубы. Бетонная лестница обрывалась в воздухе. В крыше зияла дыра. Курган из строительного мусора устремлялся к зияющему потолку, скалившемуся тысячей звезд.
