Прямоугольная малогабаритная квартира состояла из ванной, гостиной и крохотной кухоньки. У раскладушки виднелся обещанный Дюко аппарат ИВЛ. Разувшись, я плюхнулась на диван, сдернула конфигуратор и принялась массировать онемевшие щеки.
В выстуженной гостиной царила мертвая тишина. Я допила кофе, и мысли вновь устремились к Арктуру, как птицы в гнездо.
Наш роман закончился, не успев начаться. Я сама оттолкнула Арктура из страха влюбиться, не догадываясь, что уже слишком поздно. Сердцу не прикажешь.
Теперь ничего не вернуть. Даже вдали от бдительного ока Рантанов, даже если Арктур еще не остыл ко мне – что, впрочем, маловероятно, – нам лучше оставаться союзниками. Все прочее только усугубит ситуацию.
Голос разума приводил все новые, совершенно неубедительные доводы, однако все они разбивались о мое страстное желание познать Арктура вплоть до самых потаенных уголков его души. Связующая нас нить породила влечение, отрицать которое бессмысленно. Пора положить этому конец – любой ценой.
Несмотря на крепкий кофе, я задремала, точнее, вырубилась, свернувшись калачиком на краешке дивана. Разбудил меня знакомый голос и незнакомое имя.
– Флора. – Кто-то тряс меня за плечо. – Пейдж. Ты что, ночевала здесь?
Надо мной склонилась Дюко. Сегодня наставница пренебрегла косметикой, а роскошные волосы стянула в пучок на затылке.
– Нет. – Я облизала пересохшие губы. – Просто пришла заранее.
– А твой подручный?
– Приболел.
Вопреки ожиданиям, Дюко не устроила мне допрос, только включила отопление.
– Наверное, от тебя заразился. Немудрено, если безвылазно торчать в четырех стенах. К счастью для тебя, наш медик вернулась из командировки и направляется сюда.
Изор помогла мне сесть. Виски моментально сдавило металлическим обручем.
– Ты перебрала накануне, – объявила Дюко.
– Ничего подобного! – возмутилась я.
– Конечно, я уже давно торчу в Сайене, но определять похмелье пока не разучилась. – Дюко кисло улыбнулась. – Все мы стремимся восполнить образовавшуюся пустоту. Кто-то находит утешение в алкоголе. Кто-то в сексе. Я предпочитаю курение, оно отлично вписывается в мою программу.
– Какую программу?
– Саморазрушения. – Изор стиснула мое предплечье. – Ты хлебнула лишнего, Флора. Так и быть, я закрою глаза на твой проступок при условии, что впредь это не повторится. Уяснила?
Я чуть наклонила голову. Дюко сунула мне стаканчик кофе:
– Пей.
Я покорно сделала глоток.
– Очухивайся и слушай. – Дюко опустилась на краешек раскладушки. – К сожалению, аппарат повредили при транспортировке, теперь баллон необходимо менять каждые три часа вручную. Соответственно, ты должна обернуться за этот срок. Маловато для создания убедительного образа.
– Ничего, справлюсь.
– Если твое вмешательство или физическое местонахождение раскроют, ты должна вернуться и немедленно покинуть здание. Стеф, наш курьер, будет дежурить поблизости. Он о тебе позаботится.
– А вдруг меня схватят?
– Вряд ли, но если такое произойдет, боюсь, мы ничем не сможем помочь. Наша последняя попытка спасти агента едва не окончилась катастрофой. – Изор взглянула на меня в упор. – Отравленная капсула с тобой?
Я кивнула. «Гильза» с быстродействующим ядом была надежно спрятана в куртке.
Изор достала из дипломата уже знакомый план.
– Особое внимание обрати на Salon Doré, Золотой зал. – Ее палец уперся в главное здание. – Личный кабинет Менара, именно там он хранит самые важные и секретные документы.
Я постаралась ничем не выдать своего волнения. Даже если кабинет не представляет интереса для «Домино», мне нужно любой ценой проникнуть туда и добыть второй фрагмент мозаики.
Местоположение Шиола II.
– Нам доподлинно известно, что в Золотом зале есть сейф, где Менар прячет бумаги, не предназначенные для Сайен-нет. Разумеется, инквизитор сутками напролет пропадает в кабинете, поэтому, как только появится возможность, не зевай. Уверена, для закоренелой преступницы не составит труда вскрыть сейф.
– Зависит от сейфа, – парировала я. – А вдруг мне удастся добыть еще какие-нибудь сведения?
– Твоя задача – выяснить причину размолвки между Менаром и Уивером. Все прочее тебя не касается.
– Ясно, – откликнулась я после короткой заминки.
К горлу подкатила тошнота. Я поспешила в ванную и уставилась на свое отражение. Отекшая физиономия, налитые кровью глаза. Стараясь не издавать громких звуков, я склонилась над раковиной, но сумела исторгнуть из себя лишь очередной комок желтоватой слизи.
– Проклятье! – выругалась я.
Со мной творилось что-то неладное, но узнать диагноз было заведомо страшно. Если Дюко пронюхает о болезни, меня снимут с задания, а этого нельзя допустить.
Стиснув зубы, я ополоснула раковину и, превозмогая отвращение, умылась ледяной водой. Умывание вкупе с крепким кофе возымели целительный эффект. Теперь ничто не помешает мне выполнить задание. Наверное.
