На плоском участке крыши, откуда открывался панорамный обзор на Сену, виднелось расстеленное покрывало. Свечи под стеклянными колпаками озаряли тарелки с угощением, в центре импровизированного стола красовался нарядный торт.
Время перевалило за полночь. Близился новый день, а с ним и мое двадцатилетие. Однако в свете последних событий знаменательная дата напрочь вылетела у меня из головы.
– Небогато, конечно, – заметил Страж, обращаясь к дымовой трубе. – После всех перенесенных тягот ты заслуживаешь…
Я легонько стиснула его запястье:
– Лучшего праздника и представить нельзя.
Он наконец соизволил перевести на меня взгляд. Смотрел без улыбки. В отличие от людей, рефаитам не свойственно выражать эмоции через мимику, тем не менее черты Стража едва уловимо смягчились. Может, мне почудилось, а может, я постепенно училась видеть его насквозь.
– Тогда прими мои поздравления, Пейдж.
– Спасибо.
Мы опустились на покрывало. Страж сидел, привалившись к дымоходу. Я свесила ноги с парапета и с упоением вдыхала пьянящий свежий воздух. Страж понимал, как тягостно мне торчать в четырех стенах, а тут, на крыше, можно вольготно любоваться звездами.
Угощение оказалось выше всяких похвал. Сырная нарезка, тонюсенькие ломтики хлеба с маслом. Умопомрачительный салат из латука, сладкого картофеля и сваренных вкрутую яиц. Груши, краснобокие яблоки, апельсины. Выпечка – такая изящная, что страшно брать в руки. Арктур даже умудрился раздобыть каштаны в сахарной глазури – мое любимое лакомство.
– Где ты все это достал? – недоумевала я, пододвигая к себе блюдо с каштанами. – Наколдовал из воздуха?
– Ты мне льстишь. Альберик привез по моей просьбе.
Альберик был агентом, снабжавшим нас провизией. Хотя мы ни в чем не знали отказа – Стражу доставали контрабандное вино, для меня кофе, – мне ни разу не довелось встретить нашего неуловимого благодетеля.
– С тортом, правда, возникла накладка, – признался Страж. – Пришлось добывать его по своим каналам.
Уголки моих губ поползли вверх.
– Хочешь сказать, ты украл торт?
– Каюсь, тряхнул стариной.
Улыбка стала шире.
Мы вслушивались в голоса Парижа. Цитадели никогда не спят. Как метко выразилась Надин, в них не смолкает заунывный напев – низкий, непрекращающийся гул, похожий на протяжный выдох, шум крови, бегущей по венам улиц. Сирены, урчание моторов, бормотание не выключающихся ни на секунду трансляторов. Я впилась зубами в круглое пирожное с миндальным кремом.
– Напитки? – Страж протянул мне серебряный кувшинчик.
– А что там?
– Le chocolat chaud, – гортанно откликнулся Страж по-французски. – Горячий шоколад. Любишь?
– Не то слово.
Я снова принялась за угощение, периодически прикладываясь к кофейной чашечке с золотистым ободком, наполненной густым и приторным, как патока, шоколадом.
Если первую неделю мне кусок не лез в горло, то сегодня проснулся зверский аппетит. Перепробовав весь ассортимент, я покусилась на торт, покрытый кофейной глазурью. Не десерт, а настоящий праздник для моих почти атрофировавшихся вкусовых рецепторов.
– Угощайся, – расщедрилась я, отрезая себе второй кусок.
– Спасибо, воздержусь.
– Почему?
– За столом такое не говорят.
– Заинтриговал!
– Меня стошнит, – пояснил Страж, когда я проглотила очередную порцию торта.
– Врешь! – засмеялась я.
– Юмор не мой конек, пора бы запомнить.
– Ну, не скромничай. Спонтанные шуточки у тебя получаются мастерски. – Порыв ветра взъерошил мне волосы. – Значит, от еды тебя тошнит. А как насчет напитков?
– Не употребляю ничего гуще бульона. Не могу переваривать твердую пищу.
– Разве у тебя нет желудка?
– Неизвестно, какими органами я располагаю по человеческим меркам. Никто из рефаитов не подвергался врачебному осмотру. Нашира свято хранит тайну нашей анатомии.
Рефаиты по-прежнему оставались загадкой, но благодаря тесному соседству со Стражем у меня появился шанс восполнить пробелы в знаниях.
– Да, не повезло тебе, – посочувствовала я. – Ну и ладно, мне больше достанется.
– Вот именно.
Расправившись со вторым куском, я сыто откинулась на спину и устремила взгляд в небо; дыхание вырывалось изо рта, словно пар из чайника.
Казалось, целая вечность минула с моего девятнадцатилетия. Год назад Ник еще утром испек клубничный торт, а Джексон любезно выделил мне целых девятнадцать минут на завтрак. («Нет лучшего подарка, чем трудиться в поте лица на своего главаря мимов. Верно, лапушка?») Позже Ник вручил мне невероятной красоты шатлен, который он урвал на черном рынке, и комплект пластинок для моей коллекции. Праздновали втроем с Элизой, сварганив стол на скорую руку.
Мы были безумно счастливы в своем крохотном, с таким трудом отвоеванном мирке, где можно отрешиться от Сайена и перебиваться брошенными нам крохами.
Страж вытянулся на покрывале, заложив руки за голову. Никогда еще не видела его таким по-человечески расслабленным и умиротворенным.
– Спасибо за угощение. И вообще за все, что ты для меня делаешь. Хотя сейчас со мной, мягко говоря, невесело.
– А ты и не нанималась меня развлекать.
