— Д-да, — Василина достала с колен платок с драгоценностями, протянула его Мариану. Тот взял, развернул, непонимающе уставился на переливающийся металл и камни. — Мы просим вас взять это в благодарность за доброту и гостеприимство. — Девушки закивали, а принцесса, осмелев, продолжила: — Неизвестно, насколько затянется наше пребывание здесь, а мы не хотели бы быть обузой для вас…
Она осеклась. Барон поднял голову и обвел притихших девушек потемневшим взглядом. Он буквально на глазах наливался тяжелым гневом, очень ощутимым в повисшей вдруг тишине, и она ясно видела, как сжимает он зубы, как играют желваки на щеках, как каменеет лицо. Святослав Федорович неодобрительно качал головой, Ангелина сидела с благожелательной, будто приклеенной улыбкой, пытаясь понять, где и что они сделали не так. Девочки опустили глаза к тарелкам, и только Василина в упор широко раскрытыми глазами смотрела на капитана Байдека в ярости, и по ее позвоночнику бежали холодные мурашки.
— Мне очень жаль, ваши высочества, — наконец заговорил он, чеканя слова, обращаясь ко всем, но глядя прямо на Василину, и, кроме ярости, в глазах его была совершенно черная тоска, — что я не имею возможности обеспечить вам достойные вас условия. Однако принять этот щедрый дар я не могу. Спасибо за вашу доброту и прошу меня извинить.
И он встал, холодный, разъяренный, и вышел из столовой.
Все потрясенно молчали.
— Надо, наверное, извиниться перед ним, — Ангелина наконец-то сбросила ужасную улыбку. — Только я не пойму, из-за чего он взбеленился.
— Эх, дети, — Святослав встал из-за стола, потрепал Каролину по голове. — Капитан Байдек без раздумий и колебаний предоставил нам свой дом, дал свою защиту и свою заботу, разделил хлеб и кров, и все это от души, по зову его честного сердца. А вы оскорбили его, назначив за это цену и просто предположив, что он может взять у вас, потерявших все, ваши последние драгоценности. Вы — его гостьи, а законы гостеприимства — дело чести. А для мужчины, тем более такого, как капитан, тем более на Севере, где мужчины отвечают за своих женщин, где гостям отдается все и еще сверх того, ваш поступок крайне оскорбителен. Вы фактически сделали из него мародера, наживающегося на вашем горе и безвыходном положении. Опустили его радушие до уровня расчетливости, как будто он это делает в надежде на вашу материальную благодарность.
— Но мы совсем другого хотели, отец! — воскликнула красная, смущенная Ангелина.
— То, что вы дурного не хотели, понятно. А вы постарайтесь понять, как это выглядит с его стороны. Барон беден, но горд. Он всеми силами пытается создать вам максимальный комфорт. А вы вместо этого словно высмеяли его старания, показали, будто несмотря на то, что он отдает вам всего себя, вам этого мало, и вы милостиво решили его подкормить.
— Надо пойти извиниться, — Василина будто услышала себя со стороны.
— Не надо, не ставьте его в еще более неловкое положение, доченьки. Я сам поговорю с ним.
Принц-консорт вышел, и в столовой стало очень тихо.
— Ну, девочки, — Ангелина снова вымученно улыбнулась, — как будем исправлять ситуацию?
Василина все-таки набралась храбрости и подошла к нему, когда Мариан подвязывал яблони в саду. Постояла сзади, понаблюдала, и он, видимо, почувствовал ее присутствие, потому что спина его напряглась.
— Мариан… Барон Байдек, — произнесла она твердым голосом, но получилось как-то жалко и по-детски, — простите нас, пожалуйста. Мы не хотели обидеть вас.
Капитан повернулся, внимательно посмотрел на нее.
— Все в порядке, принцесса. Это я должен извиниться. Я повел себя непростительно.
Но глаза у него оставались холодными, и она спешно заговорила, боясь, что он сейчас отвернется, и ей придется уйти, чтобы сохранить гордость.
— Неправда! Неправда, — уже тише добавила Василина. — Вы ведете себя безукоризненно. Вы столько делаете для нас, сколько никто и никогда еще не делал. Вы один стали для нас хранителем и спасителем, а мы… мы повели себя как глупые девчонки. Окажись мы в другом месте, у другого человека, и нас могли бы уже убить или выдать убийцам. Ваша верность делает вам честь, капитан. Вы изменили свою жизнь ради нас.
Мариан снова смотрел на нее, и взгляд этот совершенно точно был не ледяным.
— Делало бы честь, если бы я совершал что-то необычное, — наконец сказал он. — Служить вам и есть моя жизнь… моя госпожа.
Люк Кембритч
За всю свою жизнь Люк Кембритч никогда серьезно не болел. Были переломы, ушибы, сотрясения, ожоги, порезы — короче, полный набор, который собирает к двенадцати годам почти каждый мальчишка вне зависимости от его происхождения. Но банальные простуды и вирусы обходили виконта стороной.
