— Вот, это другой разговор, папочка, — гадко улыбнулся Люк. Он быстро соображал, что включить в список. — Ты в течение двух дней подпишешь документы на развод с матерью. Оставишь в полное владение ее родовой замок и вернешь ей деньги. И больше никогда не будешь настаивать на встрече с ней. Не звонить, не встречаться, пропасть из ее жизни.
Наступила пауза. Лорд Джон размышлял, а Люк допивал коньяк. Не самый лучший, кстати. Или это у него от новости испоганилось восприятие?
— А если я не соглашусь?
— Будете искать другого осеменителя для королевы, папенька. Мне ваши политические игры неинтересны, и собственный образ жизни меня устраивает. Так что для согласия мне нужна очень весомая причина.
Виконт, конечно, блефовал, и хорошо, что отец не знал — выбора у Люка нет.
— Ладно, — нервно сказал Кембритч, поднимаясь. — Через два дня у тебя будут все документы. А ты заверишь мне согласие вступить в брак с наследницей, чтобы я мог предъявить его членам партии.
— А вы не подумали, что она уже давно может быть замужем, с выводком прелестных детишек? — ехидно поинтересовался Люк, наблюдая за переживающим свой проигрыш отцом. Но тот только рукой махнул:
— Покойная королева ухитрилась нарожать аж шесть дочерей. Хоть одна незамужняя для тебя найдется. Но все мы надеемся, что это будет Ангелина, самая сильная кровь. И, Люк, — он с нескрываемым отвращением оглядел сына, — перестань уже пить наконец. И вымойся, от тебя несет, как от бочки с сивухой.
— И я был рад тебя видеть, папочка, — Кембритч-младший отсалютовал стаканом закрывающейся двери.
После ухода отца он заехал в Зеленое крыло и подробно рассказал начальнику о состоявшемся разговоре. Майло Тандаджи хмыкал, и непонятно — сочувственно или ехидно.
— Теперь в Лесовину? — спросил подполковник, получив подробный отчет об идущем расследовании.
— Угу, — печально отозвался Кембритч, в ушах которого издевательски звучали звуки свадебных песнопений. — Послезавтра встреча с Байдеком, потом буду искать старого королевского мага. Поймем принцип действия королевского амулета — найдем… мою будущую супругу.
— Не расстраивайся, — с непроницаемым лицом сказал Люку на прощание Тандаджи. — Брак — это дело такое. Больно только первые десять лет. Зато получишь иммунитет к пыткам.
Марина
Хриплый шепот обволакивал меня, заставляя ерзать под теплым одеялом и сжимать коленки.
— Мар-ри-ина… Мар-риш-шка… Пр-р-ро-о-ос-с-сни-и-и-ись…
Во сне огромный коварный змей с горячей шелковой чуть шершавой шкурой обвивался вокруг моего обнаженного тела, терся о мою кожу, что-то шипел и рычал мне в ухо, и это заводило меня до неприличия.
— Пр-рос-с-сыпайс-с-с-ся… з-з-злю-ю-юка-а-а-а…
Сон как рукой сняло, я подскочила на койке. В моей палатке, у моего спального места, сидел лорд Люк Кембритч и, похоже, улыбался. В темноте разобрать было сложно.
— Лорд, вы в своем уме?! Что вы здесь делаете?
— Люк, — напомнил он невозмутимо.
Я откинулась на подушку и застонала, подавляя желание ударить его по голове чем-нибудь тяжелым. Часы, стоявшие рядом с кроватью, показывали два ночи. Я заснула час назад, и в шесть нужно было опять вставать, принимать смену.
— Сюрприз не удался, — сообщила я ему очевидное. — Повторяю вопрос: что вы здесь делаете? И, поверьте, от него зависит то, как сильно я буду вас бить после того, как получу ответ.
— Я соскучился, решил приехать сюда, за тобой. Ну и зашел поздороваться…
Бах! — подушка врезалась в него, а он хрипло и весело захохотал, откидывая голову. Сразу вспомнился змей из сна, стало жарко.
— В два часа ночи? В ДВА ЧАСА НОЧИ?! Когда я сплю после охрененно тяжелого дня? Чертов эгоист! Как тебя вообще пустили на территорию госпиталя?
— Ну не злись, Маришка, — ничуть не раскаиваясь, попросил Кембритч. — Я на пару минуток.
— До завтра нельзя было отложить? — огрызнулась я. — Отвернись!
— Никак нельзя, — прошептал он хрипло. — Я очень соскучился.
Люк все-таки послушно отвернулся, и я выбралась из-под одеяла, нащупала длинную рубашку, набросила на себя. Страшно захотелось курить. Вот за что мне этот большой избалованный ребенок? Захотел — сделал, и плевать на все остальное.
Вышла из палатки, закурила. Он подошел сзади, обнял за талию, положил голову на плечо.
— Не злись, — прошептал в ухо.
— Люк, ты невозможен. Я почти не спала все это время, и только выдалась возможность — ты меня будишь. И я еще молчу о моей репутации среди коллег и пациентов после такого.
— Темно, — он потерся носом мне о затылок, коснулся его губами. — Твоя репутация в безопасности. А досыпать сейчас пойдешь. Я только хотел поздороваться. И пригласить тебя на свидание.
Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. Точно, большой эгоистичный ребенок.
— Люк, мы находимся в разрушенном городе, в госпитале более десятка тяжелых пациентов и полторы сотни легких. Какое свидание? О чем ты?
— Мариша, — сказал он неожиданно тоскливо, будто у него кончились силы. Или будто вся тяжесть мира давила на него. — Пожалуйста, Маришка. Я сейчас уйду. Хоть недолго завтра побудь со мной.
