— Не кипятись, — успокаивающе попросил Алекс. — Дай мне пару недель, и я обязательно схожу к Деду на поклон. Но ты же знаешь его: если я что-то не учту, пошлет и еще спасибо, если посохом поперек спины не огреет. Он сейчас занят теорией глобального сеяния, ему не до мелочей типа демонов. Он божественные истины познает.
— Нам нужны еще участники, — Виктория в упор посмотрела на Александра. — Нужно обращаться к магам Йеллоувиня, к серениткам, пригласить сюда служителей Триединого. Духовники нужны как воздух, без них ты не справишься.
Свидерский тяжело вздохнул.
— Друзья, я не хочу никого звать. Я доверяю вам троим, а остальные… сами знаете. Никогда не будешь уверен, что перед тобой не затаившийся темный. Полукровки могут не проявляться всю жизнь. А если устроим облаву, нагоним специалистов, спецслужбы, то спугнем. И ищи его потом — когда он силы наберется, как в прошлый раз.
— Чем мы можем помочь, Данилыч? — нетерпеливо спросил Макс. Его ожидала работа в лаборатории, и было не до долгих разговоров.
— Прежде всего я хотел попросить вас временно поработать в университете в качестве приглашенных специалистов. Мартин, с тобой можно согласовать это в рамках обмена опытом и преподавателями. Обещаю, когда все закончится, провести у тебя годичный курс лекций и практикумов. Ну соглашайся, ты же умрешь от скуки и любопытства, если не согласишься.
— Все-то ты знаешь, — широко улыбнулся захмелевший уже господин блакорийский ректор и отсалютовал другу бутылкой. — Соглашусь, если Вики меня поцелует.
Виктория, не говоря ни слова и чеканя шаг, подошла к опешившему барону, наклонилась, схватила его за грудки, подтягивая к себе, и впилась в его губы поцелуем. Макс и Алекс наблюдали только квадратные глаза шутника, виднеющиеся из-за затылка Вики.
Когда поцелуй закончился, Виктория вернулась на место, взяла бокал и иронично отсалютовала Мартину.
— Что ж сразу так пугать-то, Кусака, — проворчал пытающийся отдышаться фон Съедентент. — Меня чуть кондратий не хватил. Я понял, что это серьезно. Кстати, как тебе поцелуй?
— У твоей герцогини отвратительный вкус помады, — скривилась Виктория, демонстративно оттирая губы.
— Так я ж ее не ем, — глумливо засмеялся Мартин. — Ладно, я согласен. Я бы и так согласился, вы же знаете. А ты, Макс? Пересилишь себя?
Алекс повернулся к природнику:
— Да, Макс, я знаю, как ты не любишь людей…
— …я не люблю тупых людей, — поправил педантичный Малыш.
— Ну что сделаешь, если почти все человечество и не-человечество тупее тебя? Но мне нужны глаза и уши. И твои репелленты. На демонов ты их еще не мешал? Вот тебе и поле для экспериментов.
— Ну что ты меня, как маленького, уговариваешь, — устало отмахнулся Максимилиан. — Естественно, я помогу тебе. Только жить в общаге я не буду, уж уволь. Ты же знаешь, как могут доставать студенты. Буду ходить через зеркала. И никаких студенток на занятиях.
— Хорошо, — вздохнул Свидерский. — Спасибо, друже! Вики?
— Я возьму отпуск на пару месяцев. Потом ничего не обещаю. Но зато пока смогу пожить в общаге, помониторить там ситуацию. И все равно я считаю, что нам нужна помощь.
— Я обещаю тебе поговорить и с коллегами, специализирующимися на демонологии, и с Алмазом. Спасибо, что согласилась, дорогая.
— Не за что, — Виктория цапнула со стола дольку апельсина. — Хорошо, что мы снова в деле.
— Ага, — произнес ставший вдруг серьезным Мартин. — Главное, никого не потерять больше. Как в прошлый раз.
Перед уходом, пока Алекс с Мартином чертили схемы силового поля, Виктория подошла к моющему руки Максу и прислонилась к нему сзади.
— Хочешь, я пойду сегодня с тобой, Малыш?
Его спина напряглась, и прошло несколько мгновений, прежде чем он глухо сказал:
— Нет, Вики, не нужно. Иди домой.
Она только горько улыбнулась. В который раз.
— Садись, брат, хорошо, что ты проводил меня в мои покои. Да, я пьян, я пьян оттого, что я живой, и оттого, что они все мертвы. Мама, отец… Во мне бьется безумная надежда на то, что они, так же как и я, как все мы, чудом спаслись…
Что тебе рассказать? Когда нас поймали в камень, я находился выше, чем ты, поэтому, наверное, и выжил. Отец с матерью парили под нами. После того, как прилетел стазис, я еще чувствовал их, чувствовал, и когда мы погружались во тьму. Они успокаивали нас, помнишь? Пытались бороться, пытались спасти нас…
Иногда я думаю: я выжил, потому что не стал бороться, а они умерли, потому что потратили лишние силы, пытаясь противостоять проклятому Седрику.
Нет, я не хочу спать. Я боюсь спать. Смешно, да? Теперь я боюсь темноты и боюсь засыпать, потому что ночью снова оказываюсь там, под тысячами тонн скалы и задыхаюсь, бьюсь, не могу вырваться. Кто бы знал, что взрослый дракон может вести себя как истеричка? Мне очень стыдно, но я поэтому и напиваюсь, чтобы отключиться и спать без снов…
