В вестибюле клиники было уютно, чистенько и тихо. На гладко отполированном плиточном полу слегка разъезжались лапы. Пахло какой-то едкой гадостью. На диванчике слева сидел почтенный старичок с палочкой и узкомордой светлой кошечкой на коленях. Кошка заинтересованно и без малейших признаков страха поглядывала на рыжего пса, лежащего у ног девушки, расположившейся на соседнем диване.
Не успели мы подойти, как из боковой двери выглянул доктор в белом халате и в очках. Вытирая руки льняной салфеткой, он окинул присутствующих быстрым взглядом. В стеклах его очков блеснул и тут же потух озорной солнечный зайчик. Лицо доктора стало серьезным и чем-то озабоченным.
— Есть кто-нибудь кровь сдавать? — спросил он, обращаясь к очереди.
— Мы кровь сдавать! — поспешно отозвалась Настя. — У нас собака и кошка. Вот эта, — и она полезла в сумку, чтобы продемонстрировать доктору свою многострадальную Мотю.
— Кошачья кровь больше не нужна. Кошкам пока отбой. Благодарим за отзывчивость и проявленное мужество.
— Да ладно, чего уж там, — скромно отмахнулась Настя, совсем не расстроившись.
— А вот собака очень кстати. Привет, кудрявая! — с улыбкой наклонился он ко мне. — Кто из вас с ней пойдет? Ее нужно будет подержать.
Чёлочка, вцепившись в поводок, молча смотрела на доктора широко открытыми от ужаса глазами.
— Я пойду, — храбро выступила вперед Светка.
Доктор кивнул, порылся в кармане и протянул мне шарик сухого корма.
— Ты ведь храбрая девочка, правда?
Я утвердительно вильнула хвостом и с интересом посмотрела на докторский карман.
— А ты, я вижу, совсем не промах, — снова улыбнулся доктор и протянул мне еще один шарик. — Ну что, пойдем спасать Елизара?
Сглотнув слюну, я в ожидании посмотрела на доктора. Пожалуй, если дело так пойдет и дальше, я могла бы спасти не одного Елизара, а пару-другую. Или, лучше, десяток…
— Остальное получишь после, идем.
Взмахнув полами халата точно крыльями, доктор развернулся и быстро пошел по коридору. Я рванула за ним. «Эх, ну и жизнь у этих спасателей! Вот бы нам с Чёлочкой поступить сюда на службу», — подумала я. От рук доктора пахло той же едкой гадостью, что и повсюду в вестибюле. Но на такие мелочи я твердо решила внимания не обращать. Доктор был добрый и ласковый. И в кармане у него еще оставались сухарики.
— Стой, стой, ты куда?! До чего же любопытная!
Доктор едва успел схватить меня за ошейник, когда я, проскочив за ним в открытую дверь, с разбегу вылетела на середину комнаты.
— Верунчик, приготовьте, пожалуйста, шприц. Будем брать кровь у этой кудрявой любознательной барышни.
Верунчиком оказалась невероятных размеров тетка в ярко голубом халатике и такой же косынке. Она смерила меня бесстрастным взглядом профессионала и величественно поплыла к ящичкам с инструментами.
— Нужно положить ее на стол, — скомандовал доктор, решительно направившись ко мне.
Я беспокойно заерзала на месте. Разве доктор не знает, что собакам на столы залезать категорически запрещается? Мне, даже если я только поставлю лапу на самый краешек стола, всегда здорово влетает от бабушки. Но если доктор настаивает, я, пожалуй, согласна посидеть на столе… Ой! Как высоко! И совершенно никакой еды. Может, я лучше слезу обратно на пол?
— Держите, держите ее! — приказал доктор, и Светка крепко обхватила меня руками.
— Давай-ка посмотрим, милая, может, твоя кровь подойдет. А что, Елизар, глядишь, это как раз твоя спасительница и пожаловала, — обратился доктор к вороху бинтов, неподвижно лежащих на еще одном столе в самом углу комнаты. Я повернула голову туда и только тут рассмотрела черный собачий нос и выбившееся из-под повязки грязновато-желтого цвета ухо.
— Что с ним? — голос Светки заметно дрогнул, и она еще крепче прижала меня к себе. — Ему очень плохо, да?
— Самое страшное для него позади, — успокоил нас доктор. — Не волнуйтесь, мы обязательно ему поможем. Он ведь у нас настоящий герой. Если бы не он, многие собаки бы погибли.
Доктор осторожно положил руку на собачью морду. Настоящий герой попытался вильнуть хвостом или вернее его кончиком, свободным от бинтов, и посмотрел на нас своим грустным глазом, в котором стояли самые настоящие слезы. «Ему, наверное, очень больно», — подумала я и лизнула Светку в щеку. Щека была мокрой и соленой.
Кажется, никогда еще время не тянулось для меня так медленно. «Боже, — запоздало мучилась я, — во что я втравила свою собаку?! Да лучше б я сама… Да лучше б я вообще сегодня прогуляла школу!» Но тут я вспоминала о других псах, сиротах, погорельцах, о тех, кого как раз сейчас спасает моя куда более сознательная, чем я, собака, и мне становилось стыдно за свою слабость.
Чтобы как-то отвлечься, я огляделась по сторонам. На противоположной стене висели большие круглые часы, но на них лучше было не смотреть, от вида неподвижно застывших стрелок мне делалось только еще хуже.
