Алена видела, что играет с огнем. Его глаза налились, кулаки сжались. А она подумала в отчаянии, что может и правда, признаться в том, чего она не совершала и всем легче станет. И тогда ее оставят в покое. Может быть он только и ждет от нее этого подтверждения, чтобы, наконец, самому успокоиться и начать жить своей жизнью. Неужели после всего того, что он сотворил, у него есть сомнения в ее виновности? Не может быть. Но если это правда, тогда ему точно нет оправдания. Все эти мысли навязчиво кружились у нее в голове. Издевательски жужжали и не давали покоя. Алена обхватила себя руками. Ее трясло, как в ознобе.
Шубин тем временем, нашел куда выплеснуть свою злобу, одним движением скинул со стола все, что на нем было. И оперевшись об него двумя руками, будто в подтверждение ее мыслей глухо произнес:
- Признайся, и кто знает, может я тебя прощу. – Однако по его бешенному взгляду, она поняла, что не простит. Уже не простил.
Она упрямо повернула несколько раз головой, не замечая, как крупные слезы катятся по ее лицу.
- Я ни в чем перед тобой не виновата. Ни в чем… – А про себя нехорошо усмехнулась. Сколько раз она произносила эти слова, и сколько раз ей еще предстоит их произнести. Только все напрасно.
Шубина похоже ее упрямство только еще больше взбесило. Его взгляд был полон ненависти. Он выпрямился, а потом, сделав шаг к ней, схватил за руку и дернул на себя. Алена оказалась прижата к нему.
- Сука… – почти прошипел он ей в губы. – Ты хоть понимаешь, что я тебя когда-нибудь пришибу? - Отвечать, понятное дело, она не собиралась. И признаваться в том, в чем ее обвиняют, передумала.
Болезненно сжав ее руку, он повел ее к выходу из кухни, почти потащил, а когда они оказались в комнате, толкнул на диван. Алена упала навзничь и увидела, как он начал раздеваться.
- Прошу тебя, только не сегодня, - произнесла она умоляюще, и слезы снова потекли по лицу. После этого вечера с Никитой, после того, как она почувствовала этот запах свободы, не может она, как ни в чем не бывало, быть с Шубиным, полным ненависти и презрения к ней. Ее психика просто не выдержит.
Его рот искривился в презрительной пьяной усмешке:
- А почему нет? Разве что-то изменилось? Ты же не захотела покаяться. Значит все по-прежнему. – Его слова звучали зло, жестоко. Он ни капельки не собирался щадить ее. А потом добавил, глядя на нее чуть с прищуром и таким тоном, точно зная, что ей никуда не деться:
- Или ты уже не хочешь увидеть сына? – Он снял рубашку и перешел к брюкам. Алена же отвернулась, не в силах видеть его ухмыляющееся лицо.
Она прикрыла глаза согнутой в локте рукой.
- Прошу, выключи свет, - произнесла с какой-то обреченностью.
Шубин снова нехорошо усмехнулся на это, как бы говоря, кто бы сомневался, никуда тебе не деться. Но свет выключил…
Алена лежала рядом со спящим мужем и не могла уснуть. Она просто смотрела в потолок. Все в этот вечер и в эту ночь было необычным. Начиная со свидания с Никитой, приходом Шубина и его непривычной нежностью по отношению к ней в эту ночь. Хотя была готова совсем к другому. Странно, что он не набросился на нее, хотя держался от злости из последних сил, а действительно был нежен. Целовал, любил ее, старался, несмотря на ее сопротивление, доставить удовольствие. Все это дезориентировало и казалось было только хуже. Он уже приучил ее к своей ненависти. Она почти к ней привыкла, а если вдруг поверить, что все может быть по-другому… Ведь потом точно уже не выкарабкаться. Про крышу она тогда Никиту не обманывала. Не раз об этом думала. Только мысль о ребенке останавливала. Да и мама не вынесет. Они точно ни в чем не виноваты.
Не выдержав собственных мыслей, она встала и, не зажигая света, подошла к столику и налила почти на ощупь водки. Сделав буквально глоток, чуть не поперхнулась. Но в тоже время почти сразу почувствовала, как ее немного отпустило. А потом, накинув куртку, отправилась на балкон. Там у нее были припрятаны сигареты. С удовольствием затянувшись, она стояла, оперевшись на перила и смотрела на падающий снег, как он искрился в свете уличных фонарей. И на какое-то время ей даже показалось, что все не так плохо. Но потом дверь отворилась, и на пороге оказался Шубин.
- Ты чего здесь? Пойдем, а то замерзнешь. – Он старался говорить грубо, но заботу в его словах не заметить было трудно. И это удивляло, настораживало. Казалось, Шубин ведет свою борьбу до победного конца вовсе не с ней, а с самим собой… А затем добавил:
- И хватит курить. Ненавижу курящих женщин.
Алена не стала спорить, сделала последнюю затяжку и выкинула сигарету. А когда выходила с балкона проговорила:
- Ты меня и так ненавидишь. А то, что замерзну, так это хорошо. Ты же только об этом и мечтаешь, чтобы я исчезла.
Он помог ей снять куртку, а когда она села на диван, опустился перед ней на колени и стал растирать замершие ноги.
- Даже и не мечтай о такой легкой смерти.
Утром она лежала в постели и смотрела, как он одевается. Странно, но не было никаких насмешек и злости. Казалось, он был абсолютно спокоен. И наверное только поэтому она решилась: