- Саша, я могу сегодня…
- Да, можешь, - перебил он ее, но опять же без нервов, а как будто ему наоборот было неудобно за то, что ей приходится просить. Но она тут же отбросила эти мысли. Чушь какая. Зачем придумывать то, чего нет. Надо взять себя в руки и не распускаться. А Шубин, как фокусник, продолжал доставать из волшебной шляпы подарки.
- Мы собираемся с Максимом слетать на несколько дней на лыжах покататься. Если ты хочешь, можешь с нами. С работы получится отпроситься?
Алена поспешно села на постели.
- Конечно смогу. – Да плевать на работу. Пусть хоть увольняют.
Вероятно ему не понравилась радость, проскользнувшая в ее голосе. Он посмотрел на нее внимательно и взгляд его вмиг стал колючим. Она испугалась, что он передумает.
- Не обольщайся, это только ради сына. Хотя возможно, было бы лучше, если бы он тебя совсем не видел.
Алена, прижав к себе одеяло, затаила дыхание и выдохнула только когда он, уже полностью одевшись, отправился на выход. А потом остановился только на минуту возле двери и, не поворачивая головы, произнес:
- Во вторник заеду. Будь готова.
Она только и смогла кивнуть, хотя понятное дело, он этого уже не видел, потому что стремительно вышел из квартиры. Ей даже показалось, что попросту сбежал. А она поняла, что все, что вчера было, это все блажь и неправда. Рисковать тем, что она может больше не увидеть сына, не собиралась. Поэтому, быстро позавтракав, позвонила институтской подруге и напросилась к ней пожить ненадолго. А после поездки, что-нибудь да придумает. Или продаст эту квартиру или снимет другую. Но оставаться здесь точно нельзя. И вовсе не Никиты она боялась в данный момент, а себя, своей слабости…
Алена сидела в кресле, подтянув под себя ноги и полностью завернувшись в плед. Шевелиться совсем не хотелось. Она, действительно переехала к своей однокурснице, правда та сразу уехала в отпуск на месяц. И сейчас Алена была совершенно одна, в чужой квартире, отданная на растерзания своим мыслям. Она понимала, что в ее положении много думать и горевать абсолютно бесполезное занятие. Это она давно уже усвоила, поэтому почти год назад и записалась в художественную школу, чтобы было поменьше времени на раздумья. Но после поездки невозможно было избавиться от навязчивых мыслей. Алена старательно отгоняла все чувства, малейшую слабость, но проиграла. Ее все-таки накрыло, будто лавиной.
С тех пор, как она вернулась, несколько раз звонил Никита. Он явно беспокоился, куда она пропала. Алена все порывалась сказать, чтобы он не звонил ей, что не собирается с ним больше встречаться, но вместо этого каждый раз врала про подругу, которая якобы заболела и которой надо помочь. Трудно было объяснить, зачем она это делала. Возможно, не хотела обрывать ту единственную ниточку, связывающую ее с нормальной жизнью. Хотя прекрасно понимала, что оборвать все же придется…
И снова эти въедливые мысли, не дающие покоя. Перед глазами все время стояла картинка. Максимка, она и Саша. Со стороны наверняка всем казалось, что это настоящая дружная семья, но на самом деле таковой не являлась. Все это было действительно только картинкой. Нет, съездили они неплохо, особенно если рассматривать эту поездку в свете их отношений с Шубиным. Он вел себя достаточно сдержанно. Как Алена не боялась за Максима, но он быстро освоил лыжи, хотя ему было всего три с половиной года. Однако было одно большое «но», которое перечеркивало все. И собственно из-за этого «но» она и находилась сейчас в таком состоянии. Происходило то, чего она боялась больше всего. Сын явно стал отвыкать от нее. Алена это сразу заметила. Нет, он по-прежнему называл ее мама, но обращался к ней намного реже, чем к отцу. Когда падал и плакал, шел тоже почти всегда к Саше. Она была в отчаянии. И в какой-то момент ей показалось, что возможно таков план Шубина, чтобы постепенно, почти естественно, вычеркнуть ее из жизни сына…
Думая обо этом, Алена только сильнее укуталась в плед. Слезы, не спрашивая разрешения, оставляли мутные дорожки на ее щеках. Она вспоминала сына, его улыбку, смех. А потом предательница память стала подкидывать другие картинки, воспоминания из прошлого. Те, что совсем уж хотелось забыть, раз и навсегда вычеркнуть, как будто и не было этого вовсе. Но вновь проиграла сама себе и сдалась…
- Куда же ты едешь, Аленушка? – произнесла с горечью Елена Сергеевна, тревожно следя при этом за суетящейся дочерью. Та, укладывала чемодан и старалась не смотреть на мать. – Ведь мы с бабушкой тебя пять лет ждали, когда выучишься, а теперь что… – Она тяжело вздохнула.
Бабушка, Мария Петровна, сидела тут же, но в отличии, от мамы, старалась держаться и не раскисать. Но видно было, что к отъезду внучки тоже не готова.
- А здесь никак работу не найти? – спросила она все же сдержано.
Алена не выдержала и со всего маху села на кровать.