Женщина еще что-то говорила, подливала ей чаю, и она не заметила, как задремала, пристроив голову на руки, лежащие на столе. И, как ни странно в подобных обстоятельствах, но ей приснился удивительный сон. Они тогда втроем поехали на море. Их единственная поездка с Максимом. Ему как раз исполнилось два года. Это было самое счастливое время для их семьи. Купались, загорали. Забавно было наблюдать, как Максимке попало немного соленой воды в ротик. Он так смешно морщился… И сон был так прекрасен, что когда ее кто-то потряс за плечо, она никак не могла вынырнуть из своего сновидения, очень уж хотелось досмотреть, а еще лучше, совсем остаться в этой сказке.
- Просыпайся соня, - услышала Алена как издалека и наконец разлепила глаза. Над ней возвышался Никита и устало улыбался. Она вопросительно посмотрела на него.
- Все хорошо, - сказал он все с той же улыбкой. - Операция прошла отлично.
Поднявшись, она буквально бросилась к нему на шею и поцеловала.
- Спасибо тебе.
- Не за что, - усмехнулся он, отчего в уголках глаз появились морщинки, которых она раньше не видела. Видно изматывает его работа до предела.
Чуть отстранившись, Алена разглядывала его лицо, а он откровенно воспользовался тем, что она так близко и не выпускал ее из объятий.
- Ты такой замученный, - произнесла она, жалея его. А у Никиты действительно были темные круги под глазами. Он и не должен был оперировать Максима, потому что до этого уже простоял на ногах больше пяти часов. Но не сделать самому операцию ее сыну, конечно, не мог.
- Ничего, пустяки. А вот ты на ногах не стоишь. Так что пошли, устрою тебя по высшему разряду. – Алена совсем не возражала. Сил уже совсем не было. Он явно нехотя отпустил ее из своих рук, и они направились к двери. А когда ехали в лифте, совсем неохотно и с заминкой Никита произнес:
- Там правда твой муж бурную деятельность развел и охраны нагнал.
Алена только голову опустила.
- Ты мне ничего не хочешь сказать?
- Нет, - помотала она головой.
- Ясно, - прозвучало недовольно, но она ничего с этим поделать не могла. Шубин похоже совсем потерял контроль над собой, поэтому Алена понимала, что ей надо быть осторожной и не дай бог не подставить Никиту. Она сама была для Александра сильнейшим раздражителем, как красная тряпка для быка, а вмешай сюда Никиту и все станет еще более непредсказуемым. Хотя, куда уже больше…
Возле палаты действительно сидели два охранника, а когда они зашли внутрь, около кровати, где лежал Максим, сидел Шубин. Он только слегка голову повернул в их сторону. Никита убедился, что с Максимом все в порядке и отправился на выход, где остановился только на минуту.
- Он будет спать до утра, так что вы тоже спокойно отдыхайте. Медсестра и я будем все время заходить. – И вышел, аккуратно прикрыв дверь.
Алена постояла немного возле кровати, а потом, поцеловав сына, пошла и сама легла на соседнюю кровать. Ей просто необходимо выспаться, чтобы в полную силу ухаживать за Максимом. Шубин только молча проводил ее взглядом, но ничего не сказал, а уж у нее и подавно никакого желания с ним разговаривать не было после всего произошедшего сегодня. Едва прислонившись к подушке и закрыв глаза, Алена словно в бездну провалилась и рука, которая вдруг стала сильно болеть или она, наконец, почувствовала эту боль, ей не помешала.
Утром, когда Максим проснулся, Шубин еще какое-то время побыл с ним, а потом, убедившись, что с сыном все в порядке, уехал. И только тогда Алена вздохнула свободно. Сон придал ей силы, и она чувствовала себя очень хорошо. К тому же Никита был всегда рядом. И это придавало дополнительную уверенность. Ему, по-видимому, также удалось поспать, так как выглядел достаточно хорошо и улыбался уже не так вымученно. Как же хотелось подольше поговорить с ним, узнать о его жизни за то время, пока не виделись. Самой многое рассказать ему. Но это было невозможно. Кругом была охрана, и Алена не хотела, чтобы Шубину доложили, что она слишком много времени общается с доктором его сына. И так все было слишком зыбко.
Несколько дней прошли спокойно. Шубин конечно навещал сына, они даже что-то обсуждали с Аленой, правда это касалось только Максима и его состояния. А еще, она что-то такое увидела в глазах Шубина за эти дни, что ей совсем не понравилось. Как будто он принял какое-то решение для себя, и это решение касалось Алены. Поняла она это и потому, что вел он себя достаточно отстраненно, будто отгородился от нее невидимой стеной безразличия. А ей стало не по себе. Лучше бы он был груб и не сдержан с ней. Пусть бы даже накричал. Оказалось, что ненависть в его глазах и презрение, это не самое страшное. Холодный, непроницаемый, ничего не выражающий взгляд, наводил на очень неприятные догадки. А его почти всегда теперь бесцветный голос нагонял какую-то вселенскую тоску. Алена боялась и оказалось не зря.
Примерно к концу пятого дня их пребывания в больнице, когда уложили Максима спать, Шубин вызвал ее на разговор.