Они стояли на улице, на крыльце, облокотившись на перила. Шубин курил, Алена же отказалась от сигареты. Александр явно тянул с разговором, а ей хотелось, чтобы его вовсе не было. Ничего хорошего она от него не ждала. И наконец он заговорил. Голос звучал глухо и отрешенно.
- Ты уже наверное сама поняла, что из этой затеи с твоим проживанием в доме, ничего не вышло. Мне казалось, после твоего признания все будет по-другому. Не знаю даже, на что я надеялся. Вроде как ты покаешься, а я тебя возможно смогу простить. Но вышло наоборот. Стало только хуже. – Он повернул несколько раз головой. – Не могу я тебя простить. – Слова давались с трудом, а последнюю фразу произнес с таким напряжением и практически сквозь зубы.
А потом откровенно признался, глядя прямо перед собой:
- Однажды, просто пришибу.
Ненадолго замолчав, Александр продолжил:
- Но как бы я тебя не ненавидел, ты все же, какая никакая, а мать моего ребенка. Так что после того как Максим поправится, ты должна будешь просто собрать вещи и уехать.
Вот так лаконично, коротко и сразу в цель. Это было прямое попадание. Выстрел в упор. Бескомпромиссный, не дающий никакой надежды. Как он там сказал, пришибет ее. А сейчас он что сделал? Разве не убил Алену? Ее будто парализовало. Вряд ли смогла бы сейчас и шагу сделать. Руки затряслись и стало так холодно, будто она зимой босиком и раздетая на снегу стояла. К горлу подступил ком, мешающий говорить. Она даже заплакать была не в состоянии. Алена явственно почувствовала, как к ней в душу будто холодная змея заползла. На улице дул всего лишь легкий ветерок, а ей казалось, что пронизывающий ветер и пальто не спасало…
Шубин же воспользовался ее состоянием. Сделав последнюю затяжку, выбросил сигарету, а затем сел в машину и тут же уехал. Алена стояла какое-то время не в силах пошевелиться. Остатки сил, которые позволяли хоть как то держаться, рухнули в одночасье. Она только и смогла закрыть лицо руками и замереть в беззвучном крике. У каждого в жизни есть свой предел. Похоже, ее уже наступил. В таком состоянии ее и застал Никита, который ненадолго уезжал домой, чтобы принять душ и переодеться.
Поднявшись на крыльцо и увидев Алену, он сразу понял, что-то не так. Она же, увидев его, вышла из ступора и бросилась к нему. Казалось, просто вцепилась в него и тут-то уже не смогла сдержать настоящих рыданий. Никита понял, у нее началась истерика.
- Ну все, все успокойся, – наклонившись, осторожно прошептал ей в волосы и гладя при этом по спине. Но она не могла остановиться. Так и стояли, и Никита понимал, что ей нужно время.
Когда рыдания стихли, он привел ее в комнату отдыха для персонала, предварительно отправив одну из медсестер приглядывать за Максимом. Достав коньяк, налил немного в бокал и буквально приказал Алене:
- Пей. – Не став спорить, она взяла бокал трясущимися руками и отпила чуть-чуть, но он помотал головой и настойчиво повторил:
- Пей все. – И поддержал бокал, буквально вливая в нее коньяк, будучи уверенным, что без этого ей не обойтись. Алена расслабилась. Очертания предметов вокруг нее стали неясными.
Никита достал что-то из холодильника из продуктов, налил еще коньяк. И потихоньку начал расспрашивать Алену. Постепенно, незаметно для себя, а может и намеренно, кто знает, Алена пусть и не полностью, но все же рассказала, пусть небольшую, но полную драматизма историю своего замужества. Надо сказать, что и коньяк этому поспособствовал. А может просто невозможно было и дальше держать все в себе. Ведь иногда просто необходимо выговориться. А Никита внимательно слушал, казалось не пропуская ни слова и, задавая наводящие вопросы. Благо, что сегодня было не его дежурство, да он вообще пришел в больницу только ради Максима и Алены, так что мог спокойно вести разговор.
А наутро, проснувшись уже в палате, она сначала вроде как рассердилась на саму себя за свою несдержанность и, как ей казалось, ненужную откровенность. Однако, к обеду поняла, что все это было не напрасно. В голове будто все по полочкам встало. И она приняла решение. Да, наверное, слишком быстро, но времени у нее практически для раздумий уже не было. Накормив Максима и уложив его спать, Алена спустилась на улицу и, найдя укромный уголок, где ей никто не помешает, набрала нужный ей номер, заглядывая в карточку.
- Здравствуйте, Алена Дмитриевна, - раздалось через несколько секунд в трубке. - Я вас внимательно слушаю.
- Здравствуйте, Глеб Георгиевич, - ответила она буквально на выдохе. – Мне нужна ваша помощь.
- Я уже понял. Сейчас скину телефон одного человечка. Он вам поможет. И с документами и со всем остальным. Это единственное, что я могу для вас сделать. – И отключился. Она даже спасибо не успела сказать. Да ему и не надо наверное это было.
Дальше, не теряя времени, Алена пошла к Никите. Слава богу, он оказался один в кабинете.
- Никита, я хочу тебя попросить… - начала было она, но тут же осеклась. Имеет ли она право вмешивать его во все это. Но потом продолжила, другого выхода у нее просто не было.