Фантастика! Я никогда такого не испытывала. Я никого в своей жизни не желала так невозможно и до одурения сильно!
Он улыбается одним уголком нахальных губ, чуть запрокинув голову, смотрит на меня сквозь прикрытые веки, и я уже готова разорвать его на мелкие кусочки. На хрена эти паузы?
— Еще держишься? — Его губы подрагивают от нетерпения, скорее всего, как и мои.
Что мне, блин, делать? Признать слабость или держаться до конца?
Пока я схожу с ума, Дантес решает за меня.
— Да к черту твое мнение!
О да, малыш, вот этого я и ждала. Когда он успел ширинку расстегнуть?
Дантес сжимает мои бедра, тянет их на себя, и я чувствую измученной его же пальцами кожей твердый член, все еще спрятанный под тканью трусов.
Стон, который вырывается из моего горла, слышится мне как настоящий вопль, а Дантес хохочет. Шипит что-то, схватив меня за загривок у самой линии волос. А затем его рука скользит выше, и кожа на моей голове натягивается. Мы снова целуемся. Это слишком горячо и беспорядочно, я забываю о дыхании и контроле за собственным языком. И я точно не умела так целоваться раньше.
Это он.
Он снова прижимается ко мне, не сняв трусы, подонок! Все пульсирует, и я чувствую такую пустоту внутри, что хочется взвыть и грохнуть его.
Что. Мне. Делать? Подать письменное прошение на выдачу члена в количестве одна штука?
А-а!
Рука Дантеса опускается вниз. Да, пожалуйста, скажи, что ты готов-таки сделать
— Твою мать! — это рычу я.
Потому что все происходит охренительно быстро. Вот гладкая головка прижалась к моему входу, и вот она уже легко скользнула дальше, будто мы делали это сотни раз. Будто наши тела прекрасно знают, как соединяться друг с другом.
Я хватаюсь за его плечи в попытке прижаться еще крепче и снова слышу хриплый смех на ухо.
— Подожди, — говорит шепотом, — подожди...
Он берет мое лицо в ладони, и наши лбы сталкиваются. Мы смотрим друг другу в глаза, рты открыты, потому что оба отчаянно стонем. Дантес выходит и снова делает поступательное движение, а я чертовски сильно выгибаюсь.
— Охуенно, — сквозь нервный, но удовлетворенный смех выдыхает Дантес.
Это действительно космически круто, потому что я кончаю на третьем толчке. А накатывает моментально — я никогда не ощущала ничего подобного. Тело от предвкушения просто воспламеняется, ногти врезаются в шею Дантеса, лодыжки скрещиваются за его спиной, чтобы не посмел отстраниться.
Твою мать!
Дантес не дает отдышаться ни секунды. Он продолжает в том же оглушающем темпе, а я еле успеваю перевести дух. Это был мощнейший в моей жизни оргазм, которым мне даже не дали насладиться!
От обиды хочу выть, что за херня?
Или все продумано?
Кажется, да. Потому что Дантес вдруг подхватывает меня под задницу, а я цепляюсь за поручень, на котором сидела, и… полный кайф! Он активно толкается в меня, крепко удерживая за бедра и снова разгоняя кровь.
От этих влажных звуков, от его рыка, от ощущения совершенной измотанности, почти невесомости и наполненности я снова чувствую, как внизу живота концентрируется напряжение.
— Тв-о-ю... ма-ать!
Черт, неужели это оно? Второй оргазм? Если да, то сразу после мне понадобится скорая помощь. Точно говорю!
Толчки становятся сильнее, давление больше. Кислород в легких заканчивается, и я, кажется, впервые могу предсказать оргазм парня, но думаю только о своем. Втором. Если этот подлец снова не даст мне насладиться каждой секундочкой, то из лифта вынесут труп. Его. Хладный. Опустошенный... да!
Это оно.
Гребаная магия.
Я будто срываюсь с высотки и лечу, лечу, лечу…
Я успеваю кончить снова как раз в тот момент, когда Дантес начинает пульсировать внутри меня.
Р-раунд!
— Да... я...
— Погоди. — Он выставляет палец и прижимает его к моим губам.
Дышит. Глубоко.
И я. Вслед за ним. Будто под кайфом. Медленно отхожу от растекающейся внутри волны.
Тело продолжает мелко подрагивать. Мышцы где-то внутри сокращаются (я даже не представляла, что умею так), и всякий раз Дантес удовлетворенно улыбается.
Он во мне. И это так странно, что хочется визжать от ярости и восторга.
Он во мне, а сам медленно обводит большим пальцем мои губы с какой-то зачарованной полуулыбкой.
— Я в тебя кончил, если что, — спокойно заявляет Дантес, будто это для нас в порядке вещей.
— Я... я на таблетках, — хриплю быстро в ответ и тут же пытаюсь его уколоть: — А ты доверчивый. У тебя детей уже, наверное, целая орда.
Слова не вырываются изо рта, а с трудом вываливаются. Мне до сих пор тяжело шевелить языком.
— Ага, я отец-героин.
Все. Он меня снова бесит своей самоуверенностью. На сегодня хватит, я не хочу ничего больше слушать, а то он все испортит.
Толкаю его в грудь, но Дантес качает головой. Он не согласен?
Толкаю снова, а он как неваляшка возвращается обратно и просто падает на мои губы, запрокидывая мою голову назад.
Мне уже больно с ним целоваться. Невозможный!
Господи, пусть он прекратит! Или нет…
