Он задирает пальцами мой подбородок и впивается сладкими губами в рот. И нет, это не пиво. Я в тот же миг различаю привкус колы и виски, а затем, точно одурманенная или пьяная, забываю о сопротивлении и контратаке, которую собиралась провернуть.
Одна ладонь Дантеса ползет к моей груди и сминает ее через ткань. Другая опускается ниже, задирая подол, и, не успеваю я ахнуть, оказывается в моих стрингах. Видимо, собирается закончить то, на чем мы в прошлый раз остановились.
А я почти и не против.
Я так скучала по нему.
Он сделал справку.
Черт.
— Ты охуенно вкусная, — шепчет он мне на ухо, вылизывая мою шею, а затем толкает в темный угол, тянет платье до самой талии и прижимает к стене.
Он почти рвет ворот, пытаясь добраться губами до лопаток, целует каждый сантиметр. Прикусывает за загривок, и я цепенею под его натиском. Я не могу двигаться, не могу возразить, лишь подставляю ему губы, чтобы пекли сильнее.
— Пойдем внутрь, — звучит искушающий голос.
По нам все видно и понятно. Идти туда, где его друзья и блондинка, чтобы что?
— Нет.
— Я хочу тебя.
— А я тебя… н-нет, — это мой последний протест, на большее я не способна. Он может сделать сейчас со мной что угодно, я только поблагодарю его.
Истинная Офелия Вельвет Флауэр.
— Врешь, — ему не составляет труда раскусить меня. Стоит лишь провести пальцами по влажным складкам и сделать парочку кругов у самого клитора, как я подмахиваю бедрами в ответ, отставив задницу в недвусмысленной позе.
— Ты хочешь, чтобы я не сдержался и снова трахнул тебя без резинки? — проведя носом за моим ухом и прикусив мочку до искр из глаз, нашептывает он и погружает в меня пальцы. — Маленькая влажная сучка.
Дантес рычит и с силой толкает меня к возбужденному члену, который я легко ощущаю через плотную ткань его джинсов. А я издаю стон. Наплевав на все, стону очень громко. Пусть хоть подслушивают, да хоть выйдут смотреть, я не сдвинусь — мне все равно!
Я хочу его, он меня. Уравнение со всеми известными.
Запрокинув голову ему на плечо, я выгибаюсь в пояснице. Он шепчет какие-то глупости, а я улетаю.
То, что Дантес делает пальцами у меня между ног невероятно. Дыхание учащается, я захлебываюсь скулежом. Сейчас я понимаю, почему Ирины скулят, но не хочу думать о них. Не хочу, но думаю. Сбиваюсь, а Дантес меняет ритм, ускоряясь, и я теряю волну. Движения становятся суетливыми, будто важна цель, а не удовольствие, и меня больше не несет навстречу потрясающим оргазмам.
Так дело не пойдет.
Посторонние мысли заполняют еще недавно чистый разум. Я вспоминаю, как хихикала блондинка, как он поцеловал ее в щеку, затем зрение возвращается ко мне, и я вижу, где я и что творю.
Это. Все. Неправильно.
Я благодарю Бога, что на верхних этажах мы одни. Рычу, сопротивляясь, и отступаю в сторону, поправляя платье.
— Понравилось? — Голос Дантеса пробирает до костей, возбуждает даже внутренние органы, но я выбираюсь из его объятий.
Его глаза чуть косят из-за алкоголя, но он все равно выглядит как самый соблазнительный кекс для сладкоежки. Кекс, который не позвал меня на вечеринку и почти трахнул в коридоре — вот и вся моя роль.
— Я даже не кончила, — бью в ответ, а Дантес хмурится. Кажется, он вообще не понимает, на каком языке я говорю и как кто-то может ему сказать нечто подобное.
Но это же правда! Я говорю правду, за что тотчас получаю.
Дантес хватает меня за воротник, приближая к себе. Он будто бы даже трезвеет, и мое сопротивление его порядком достает. Да-да, мы взрослые люди, и я все понимаю. Но чего он хочет? Безответственный, трахающий все, что движется, мудак. Только что целовал какую-то девицу, а теперь меня. И ведь ни одна Иришка не вызывала во мне столько ревности! Трахнуть их — все равно что подрочить, а вот та мадам, что была у него в квартире, явно похожа на нечто большее.
— Ты не с тем игры затеяла, — шипит на меня, словно раскаленная сигарета. — Принеси справку, тогда я вытрахаю из тебя всю твою дурь. Ходить неделю не сможешь.
Опешив от такого заявления, я резко отшатываюсь и хмуро смотрю Дантесу в глаза. Мелко киваю, так как не в силах сказать и слова. Сглатываю, а затем сбегаю. И в этот раз я даже не дожидаюсь лифта — бегу по лестнице. Потому что боюсь и слишком сильно надеюсь, что он осуществит все вот прямо сейчас.
***
Я лежу в ванне с самым сосредоточенным видом. Положив руки на бортики, перебираю пальцами и отстукиваю ногтями ритм.
— Дантес — сущий кошмар, — обращаюсь я к бобру, сидящему на стуле.
