— Андрюша, зайди, пожалуйста, на минуточку… Здравствуй, голубчик. Садись вот сюда, на табуретку. Ты скажи этому свинтусу Павлу, чтобы он забежал проведать. Как ему не стыдно? Я просила Виктора, но он не хочет. Что у них произошло, уж не поссорились ли?
— Мама, ну что ты выдумываешь? — мягко упрекнул ее Виктор. — Андрей, скажи хоть ты.
Андрей обещал выругать Павла и на днях привести его вместе с женой. Он давно знал Евгению Васильевну, любил и уважал ее. Много лет она одна, без мужа, воспитывала сына, и никогда никто не слышал от нее ни слова жалобы. К старости, видимо, начала сказываться усталость: она стала частенько прихварывать.
Слабой рукой Евгения Васильевна убрала с лица жидкую седую прядь волос.
— Андрюшенька, я что-то не пойму… Ты нездоров или просто работы много?
— Да так, Евгения Васильевна.
— И глаза красные… Виктор говорил, что у тебя ночные дежурства. Голова не горячая? Подойди-ка поближе.
Ответил Виктор:
— Мама, у него просто легкий грипп. На твоем месте я постарался бы поскорее выставить его из комнаты. Говорят, грипп очень заразен. Андрей, будь человеком, иди, посиди здесь. Я обязан заботиться о здоровье матери.
— Господи! — через силу усмехнулась Евгения Васильевна и движением руки отпустила Андрея.
— Работник несчастный! — прошептал Виктор, плотно прикрывая дверь в комнату матери. — Заступайся за таких.
— Пошел к черту!
Друзья вышли на улицу.
— Что-то мне не по себе, — признался Виктор. — А ты? Как ты себя чувствуешь?
— Привыкай. Это в тебе еще студенческая одичалость.
— Да, надо привыкать, — со вздохом согласился Виктор.
Дверь друзьям открыл Павел.
— О, наконец-то! Чего так долго?
— Ты же знаешь, — сказал Андрей, — пока наш денди завьет свои локоны…
Павел потрепал Виктора за хохолок:
— Никак не хочет слушаться? Ну, проходите. Народу уже много.
В квартире стоял слитный праздничный гул. Из коридора через высокую стеклянную дверь Андрей и Виктор видели залитую ярким светом комнату, обилие гостей, долетали уверенная речь и громкий смех, пахло хорошими духами.
Виктор смущенно потер руки:
— Файв-о-клок. А мы-то с тобой как пегашки.
В комнате напротив, полутемной и прохладной, мерцал приготовленный стол. Андрей засмотрелся на торжественное убранство. За таким столом хотелось думать и говорить о красивых и возвышенных вещах. За таким столом человек невольно становится лучше.
Маленький очкастый Виктор все еще потирал руки.
— А мама-то хотела нас котлетами, а?
Андрей не мог оторвать глаз от роскошного стола. «Как он многого добился за это время!..» Павел окончил институт на полтора года раньше, изредка писал друзьям и звал к себе, и они при распределении добились назначения в тот же далекий город.
В коридор выглянул Павел.
— Ну, чего вы застряли? Идемте, идемте, хватит вам прихорашиваться. Идемте, я вас буду знакомить.
Но в это время раздался долгий решительный звонок. Так мог звонить человек, сильно уверенный в себе. По тому, как по всей квартире прокатилось короткое волнение, чуть заметная сумятица, которая затем сменилась выжидательной тишиной, Андрей и Виктор поняли, что это и был тот звонок, которого за прикрытием разговоров, шуток и смеха давно ждали. Хозяева полетели встречать.
Лина пронеслась мимо друзей, стремительная, надушенная, с голыми холеными руками.
— Мальчишки, здравствуйте! — просияла она на ходу очаровательной улыбкой. — Я так рада! Проходите…
Павел распахнул дверь, распахнул так широко, как только можно, и Андрей впервые увидел знаменитого Семашко близко, совсем рядом. Директор рудоуправления стоял с женой, величественной снисходительной дамой.
— Принимаете? — шутливо спросил Семашко, не решаясь переступить порог.
— Пожалуйста, Николай Николаевич!.. Пожалуйста… — наперебой приглашали Лина и Павел.
Чета Семашко вступила в комнату. Начались знакомства, произошло первое движение среди собравшихся, посыпались первые неуверенные шутки. Однако скоро все закрутилось в совершенной простоте и непринужденности — этому способствовал сам Семашко. Даже впоследствии, не раз встречаясь с директором рудоуправления, Андрей не мог забыть то впечатление, которое производил при первом знакомстве этот волевой, умный и обаятельно умелый в обращении с людьми человек.
Вконец захлопотавшийся Павел на ходу бросил друзьям:
— Братцы, хоть вы-то ведите себя по-свойски. Чего скуксились?
— Ничего, ничего, — поспешно откликнулся Андрей. — Ты давай… Ты не обращай внимания.
— Линочка, — позвал Павел жену, которую Семашко не отпускал от себя, — Линочка, я сейчас проверю, все ли готово, и можно начинать.
И снова заметался в полнейшем беспокойстве. Таким ни Андрей, ни Виктор его еще не видели. Хотя Павла сегодня можно было понять.
Наконец в торжественной комнате вспыхнул свет. Засверкал праздничный стол. К нему, как к святыне, благоговейно тронулись гости. Не прекращая разговоров, шуток, смеха, стали рассаживаться. Послышалось хлопанье пробок и звон бокалов, стук вилок и ножей.
