— Н-ну… допустим. Можно допустить. А порожняк?
— Что порожняк? Чего тебе там наболтали?
— Никто ничего не болтал. Успокойся. Но вот что странно: все бригады страдают от недостатка порожняка и только у одного Малахова все в ажуре.
— А ты что же, хотел, чтобы и у Малахова тоже?
— Я бы хотел, чтобы у всех было хорошо.
Павел издевательски поклонился и развел руками:
— Не можем-с! Пока не можем-с! Не позволяют, так сказать, мощности. Зависит не от нас.
— Плохо.
— А это вы скажите не мне, а кому-нибудь там! — Он выразительно ткнул пальцем вверх. — Мы же пока вынуждены протягивать ножки по одежке.
— Тогда о каком рекорде может идти речь?
— Может! — заверил Павел. — И еще как!
— Странно. — Андрей пожал плечами. — Это же, мягко говоря, натяжка. Искусственный результат.
— Не суди о том, чего не понимаешь!
— Я, конечно, не инженер, не специалист, но-о… черное от белого отличить берусь.
— Какое еще черное? Где ты увидел?
— Ну, как где? Работают-то у вас все, а результат собираетесь ссыпать в один мешок. Что, опять не так?
— В какой еще мешок? Чего ты болтаешь? Вот все вы крапивное семя! Все! Недаром вас и не переваривают. Не разберетесь ни в чем как следует, а строчите, строчите! Льете грязь!
Андрей с сочувствием покачал головой:
— У меня все как следует, дорогой. Теперь все как следует. И оставь, пожалуйста, в покое это самое крапивное семя. Положение, как ты сам прекрасно понимаешь, настолько ясное, что я удивляюсь, как этот твой разлюбезный Семашко, если только он действительно умный человек…
— Д-дубина! — с невыразимым презрением оборвал его вконец разозленный Павел. — Ты на кого замахиваешься? Да знаешь ли ты, что Семашко на самом прекрасном счету? Это же… Ты же ничего не понимаешь! И понимать не хочешь. Его от нас вот-вот заберут. Ему масштаб необходим, размах. Такие люди — редкость. А, да что с вами говорить!
— Тебя он что, тоже с собой возьмет? — спросил Виктор. — Или там такие у него и без тебя найдутся? Старайся — может, пристроит в багаже.
Павел побагровел.
— Ну, знаете!.. А хотя — черт с вами! Но потом пеняйте на себя! Слышите? И виноватых не ищите. Не найдете!
Он крутнулся на каблуках и вылетел из комнаты. Простучали на крылечке быстрые шаги, затем хлопнула калитка. Выглянув в окно, Андрей увидел у ворот знакомый черный лимузин директора рудоуправления.
— М-да… — огорченно проговорил он, когда дожидавшийся Павла автомобиль, подняв густую пыль, скрылся в переулке.
Из кухни неслышно появилась Евгения Васильевна.
— Поругались? — только и спросила она.
— Ах, оставь, мама! — в сердцах сказал Виктор. — Слыхала, кстати, о чем мы тут кричали?
Евгения Васильевна скупо улыбнулась.
— Очень кстати!.. Ну, кушать будете? Андрей?
— Только стакан чаю, — сказал убито Андрей.
— Я тоже, — добавил Виктор.
— Тогда я накрою на стол здесь.
— Не нужно, — возразил Виктор. — Мы придем на кухню.
— Тогда не задерживайтесь, — попросила она, выходя из комнаты. — Я наливаю.
— Слушай, — спросил Андрей, — а тебе не приходило в голову, что это у Павла искренне? Вдруг он на самом деле верит в это?
Виктор подумал и вдруг стукнул кулаком по колену.
— Тем хуже, — жестко сказал он. — Тем страшнее.
Вечером редакция затихла. Отослав дежурившего по номеру Чекашкина в типографию, Сиротинский смог приняться за статью Андрея. Отпечатанная на машинке, вычитанная, с аккуратно обозначенными абзацами, статья лежала на столе секретаря. Андрей помнил в ней каждую фразу, каждую запятую. Слова, перечитанные десятки раз, теперь казались ему лишенными всякого смысла.
Сиротинский взял статью в руки, глянул на последнюю страничку: сколько их всего? Одобрительно хмыкнул и стал читать. Андрей сидел напротив. Он не спускал глаз со склоненной бритой головы секретаря, с его пухлой нездоровой руки, лежавшей на страничках. Вот рука медленно поползла по столу, нашарила ручку и заученным движением обмакнула перо в чернильницу. Андрей невольно привстал: что там? Но нет, Сиротинский только яснее поставил точку, вздохнул и перевернул первую страницу. Слава богу!
О статье Андрея каким-то образом узнали в редакции все. Статья еще не была готова, а о ней уже шли слухи, и почти каждый сотрудник под каким-либо предлогом счел своим долгом поговорить с Андреем. Мишка Нечитайло, тот сказал ему напрямик:
— За большое дело взялся, старик. Смотри только, выдержит ли хребтина.
Андрей промолчал. Он знал, что Мишка выполнял «негритянскую работу» — писал за Семашко статью. Ясно, что теперь она могла сгореть. Но Мишка молодец: обычно скандальный, напористый, когда дело касалось его материалов, на этот раз никакого шума поднимать не стал.
Даже Варвара Ивановна Гнатюк и та зазвала Андрея к себе в отдел и поговорила с ним о каких-то пустяках.
— Смотри, — Сиротинский, не отрываясь от чтения поманил Андрея рукой, — у тебя здесь указана суточная добыча рудника.
— Да, есть, — вспомнил Андрей.
— Давай вычеркнем.
— Я не возражаю, Яков Ильич, — согласился Андрей.
Сиротинский густо зачеркнул строку — почти залил ее чернилами.
— Тут и без этого шуму хватит, — бормотал он, чистя перо. — Притом у тебя и так цифр достаточно.
