— Это шаффл! Мы их взгреем!
— Да куда?! Стой! — только и успела выпалить Юля.
Ильина лишь рукой махнула, а через пять секунд уже заходила на танцпол у Чернова из-за спины под одобрительные возгласы явно не ожидавших увидеть подкрепления зевак. А Юлина теория о том, что эти отношения давно умерли, и их «возрождение», кроме страданий, ничего Ульяне принести не способно, продолжала расходиться по швам. По крайней мере, вот прямо сейчас, в моменте, Ильина действительно жила, а не имитировала жизнь – потому что глаза горели. И этот тоже. Десять лет пристальных наблюдений не прошли даром, Юля могла с уверенностью утверждать, что от него исходят другие волны. Она собственными глазами видела плохо скрываемое ликование. Не всё тут «просто». Ни хера не просто тут!
Юля ни черта не понимала в этих современных танцах – то ли джаз-фанк Ульяна танцевала в гордом одиночестве, поразительно точно попадая в такт, то ли вог, то ли что… Вот только что определенно отличало её танец от танца парочки, которая этот баттл затеяла, так это вложенная в него эмоциональность. Хвост летал, каждый рывок грудной клетки, каждый взмах руки жестко контролировался, глаза не успевали следить за то рваными, то плавными, но при этом на удивление слаженными движениями. Если сама Юлька умела только ножками танцпол топтать, то тело Ульяны жило своей жизнью – от макушки до пят. Она словно каждую строчку через себя пропускала, передавала движением и свободно транслировала в мир. А если уж текст послушать… В общем, закрадывалось ощущение, что подруга ее «разговаривала» – не столько со зрителями и оппонентами на краю площадки, сколько с вполне конкретным человеком, пусть на него и не глядя. К тому же, «разговор» этот вёлся с таким насмешливым выражением лица, которого Юля отродясь у неё не видела. На лице отражались «Стонаки»{?}[«Стонак» – это одежда, которая выпускается итальянской фирмой «Stone Island»], «Аутлайны{?}[Outline – фестиваль электронной музыки, проходил в Москве с 2014 года. В 2016-м году был отменен в день проведения, вызвав взрыв негодования купивших билеты»] и «Кузнецкие мосты» – всё, как и положено по стёбному посылу. Неплохая маскировка – для тех, кто Ильину не знает. Чуйка подсказывала Юле, что на Вадима на всякий случай лучше и не глядеть. Хотя… Вряд ли он допёр до сути: стоит вон, свистит, слепец. Два слепца – сама туда же.
Ульяна подлетела к Егору, прокричала что-то на ухо, он кивнул, зазвучал припев, и народ взревел. Эти двое на пару устроили хоть и короткое, но весьма эффектное шоу, умудрившись чуть ли не запараллелить стремительные движения ног, которые Уля несколько минут назад совершенно точно обозвала шаффлом. Ильина без труда один в один повторила все те «па», что Чернов показывал на первом заходе, и получилось, честно сказать, охрененно. Юля даже пожалела, что, слишком увлекшись зрелищем, не сообразила снять видео – такое обычно на видеохостинги заливают с заголовком: «Классно танцуют!».
«Счастливая вон какая… Да когда ты так светилась вообще? А ты, цветочек аленькой, чего такой довольный?..
... ... ... ... ... ... ... ... ...
...Реюнион, твою мать…»
Реюнион, а что же еще? Она пристально наблюдала за тем, как румяная подруга «дает пять» взлохмаченному ухмыляющемуся Чернову, а голову атаковал миллион вопросов. Кто всё-таки друг другу эти люди? О чем молчит её интуиция? Чего не видят глаза? И чем всё это, в самом деле, пахнет?
К слову сказать, за столиком Ульяну той ночью больше не видели.
***
Давненько он не шатался по пустынной предрассветной Москве пешкодралом. Уже и забыл, какой это кайф. «Ямаха» осталась на парковке у клуба: на нетрезвую, затуманенную голову за руль нельзя, так что придется возвращаться за ней днем. Чуть сзади, в метре он него, плёлся Стриж. Сил ворочать языками ни у одного из них не осталось, поэтому шли молча, засунув руки в карманы брюк и синхронно зевая. А возглавляла их скромную процессию малая – чуть ли не вприпрыжку возглавляла. Вот у кого шило-то в одном месте всё никак свербить не перестанет. Вот кому в голову идея прогуляться пришла – и засела там намертво. А четвертого бойца потеряли в клубе в районе пяти утра: Ульяна сказала, что Новицкую можно не искать.
Кажется, малая чувствовала себя абсолютно счастливой: она не переставала улыбаться. Откуда в ней в это время суток бралась энергия на поддержание жизнедеятельности и какую-то мимику, оставалось лишь гадать, но наблюдать за этим непрекращающимся выплеском было интересно, чем он и занимался. Открывающаяся взгляду картина смахивала на ту, что он случайно подглядел, когда Стриж у него во дворе пытался выяснить, «кто это?» – Уля как раз от магазина к подъезду подтанцовывала. С той лишь разницей, что теперь вид на пляски открывался со спины. Кто бы мог подумать, что в этом человеке в розовой пижаме – с мишками! – такая готовность наслаждаться жизнью обнаружится так скоро? Даже копать глубоко не пришлось – клад оказался лишь припорошен землицей.
