Соседская вечеринка полностью

Я упираюсь ногами в землю, используя их как рычаги для придания небольшого импульса, радуясь, что могу дать выход своей нервной энергии. Уверена, что Джей старше меня, но всего на несколько лет. Мне нравятся его взъерошенные волосы и повседневный стиль – джинсы, белая футболка под расстегнутой рубашкой на пуговицах. Он носит белые «найковские» кроссовки без носков.

– Итак, Летти, – говорит Джей, – что у тебя происходит?

– Это не слишком для первого вопроса?

– У меня не так много времени, – хмыкает Джей. – Мои родители хотят купить этот дом, и процесс не затянется.

– Уверена, что покупка жилья – дело не пяти минут, – возражаю я. Теперь смеется Джей.

– Ты не знаешь мою маму. – Он одаривает меня очаровательной улыбкой. – Когда моя мама на что-то решается – а она уже решила купить этот дом, – это происходит, и происходит быстро.

Я заостряю внимание на его коротко подстриженных усах. Обычно такой стиль меня не привлекает, но Джею он идет.

– Ты собираешься жить здесь с ними? – я надеюсь, что ответ будет утвердительным.

– Да, – отвечает он немного мрачно, точно не рад этой перспективе.

– У тебя есть братья или сестры? – Я бросаю взгляд на кирпичное чудовище перед нами. Многовато для троих, особенно когда один «ребенок» кажется достаточно взрослым, чтобы уже иметь собственную квартиру.

В глазах Джея появляются отстраненность и тяжесть, которых не было несколько мгновений назад. За этим определенно стоит история, но я не собираюсь совать нос в чужие дела. Я краснею. Меня слегка мутит – я боюсь, что ляпнула что-то не то. Но тут лицо Джея смягчается, спасая меня от дальнейшего смущения.

– Нет, я один, – отвечает он.

– Ты собираешься учиться в средней школе Мидоубрука?

Джей хихикает:

– Меня выкинули из Северо-восточного шесть месяцев назад.

Выкинули? Его выгнали из колледжа? Естественно, тысячи мыслей приходят мне в голову, и этого достаточно, чтобы я перестала раскачиваться. Что он натворил? Может, из-за оценок? Или наркотики? Я взволнована перспективой, что присутствие Джея может сделать наш район намного интереснее, и надеюсь, что в его проступке не было ничего действительно плохого. Но даже в этом случае я не собираюсь спрашивать.

– А ты? Учишься в Мидоубруке?

– Ага.

– Значит, заканчиваешь школу. Поздравляю.

– Нет, только в следующем году, – объясняю я. – Меня отстранили от занятий на последние две недели, вот и все.

Джей выглядит впечатленным, как будто мы с ним родственные души.

– Рассказывай! – В его шоколадных глазах вспыхивает огонек.

«А почему бы, черт возьми, и нет?» – думаю я.

Показываю ему свой телефон, а именно заставку на дисплее.

– Это ты? – спрашивает он.

Я киваю. На фото не видно моего лица. Мои глаза так ярко светятся из-за чувствительной оптики камеры слежения, что черты лица становятся размытыми. Баллончик с краской в моей руке вполне себе заметен.

– Граффити? – уточняет Джей.

Я снова киваю, прежде чем рассказать ему историю о том, как я отправилась в школу в футболке с надписью: «Идите на…» и изображением яблока, от которого откусили большой кусок. Очевидно, такая форма одежды нарушала школьные стандарты, в которых что-то упоминалось насчет угрожающих высказываний. Мне предоставили выбор: моя мама принесет мне другую рубашку или мне придется пойти домой и пропустить важный тест.

– И я такая: «Какая разница! Или вам нужен пример настоящих разжигающих ненависть высказываний?» – Я нарочито негодую.

– Полагаю, они не приняли твои аргументы?

– Ни в малейшей степени, – подтверждаю я. – И думаю о несправедливости всего этого – вовсе не по отношению к себе, а по отношению к реальным проблемам, о которых должна заботиться школа: выбросы парниковых газов, размеры классов, консультации по психическому здоровью, издевательства, бедность, жестокое обращение с детьми, гендерные и расовые вопросы, но нет, мою дурацкую футболку выставили серьезной проблемой, которую потребовалось немедленно решить.

– Твоя мама принесла тебе другую?

– Ага, – признаюсь я, – но на следующий день я создала онлайн-петицию, в которой говорилось, что моя одежда не была неприличной и весь стандарт нужно переписать. За пару недель я собрала триста подписей, даже от некоторых учеников средней школы.

– Что было потом? – заинтригованно спрашивает Джей.

– Мою петицию отклонили на заседании школьного совета.

– Полагаю, тут-то и наступает время для граффити, – говорит Джей.

– На фото, которое я тебе показала, как раз момент, когда я написала баллончиком «Идите на…» на двери школьного спортзала.

– Ого, – произносит Джей, его глаза расширяются.

– Мне, вероятно, все бы сошло с рук, но девушка моего двоюродного брата выдала меня.

– Но как? – не понимает Джей. – На этом снимке может быть кто угодно.

Я снова открываю фотографию на своем телефоне, пальцами увеличиваю изображение, особенно фрагмент, где видно руку, держащую баллончик с краской. Становится заметно изменение цвета на моем запястье – родимое пятно. Я показываю Джею такую же отметину на своей коже.