– Эй, как дела, Летти? – беспечно произносит Дилан, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и небрежно. Он опирается локтями о край бассейна, приподнимая торс так, что вода каскадом стекает по его мускулистой груди. Он усердно занимается в спортзале с тех пор, как его брат Логан на первом курсе колледжа стал чемпионом мира по лакроссу. Дилан, возможно, и не такой звездный игрок, как Логан, но его смуглого и задумчивого образа вкупе с его спортивным мастерством достаточно, чтобы заслужить расположение, бесспорно, самой красивой девушки в нашей школе Райли Томпсон, которая, так уж случилось, является человеком, которому я больше всего хочу дать по морде.
Райли поднимается с шезлонга, как Венера из своей раковины-раскладушки. На ней белый раздельный купальник, который смотрелся бы вполовину меньше на моем более широком торсе. Не поймите меня неправильно, я не зациклена на своем теле. Мне нравится, как я выгляжу, но одновременно я осознаю, что Райли совершенно великолепна, и у меня никогда не будет такой фигуры, как у нее, независимо от того, сколько часов я провожу в тренажерном зале (недостаточно) или от скольких пончиков с медовой глазурью я отказываюсь (возможно, недостаточно).
– Привет, Летти, – щебечет Райли, наклоняя голову вправо, как будто у нее внезапно лопнуло сухожилие на шее. – Что нового?
Я могла бы рассказать о нехватке продовольствия или неравенстве доходов, но вместо этого сухо бросаю:
– Ничего.
А потом мы с любопытством смотрим друг на друга, пытаясь решить, что делать дальше. Ответом, по-видимому, является молчание.
Я могла схлестнуться с Райли, дать ей понять, что знаю – это она меня сдала, но к чему это приведет? Ведь именно Дилан сообщил мне, что Райли опознала меня на фотографиях с камеры наблюдения, которые полиция Мидоубрука разместила в социальных сетях. Полиция хотела схватить школьного вандала, а Райли хотела поиграть в героя. Приятно осознавать, что преданность семье важнее минета.
– Увидимся позже, – бросаю я обоим.
– Пока, Летти, – произносит Райли, махнув рукой.
Мы с Диланом на мгновение встречаемся взглядами. Я вижу, его беспокоит, что я стану ругаться с Райли и испорчу им свидание. Хоть я и жажду отомстить ей, я не буду делать это за счет своего кузена.
Иду мимо дома Брук Бейли. Брук была бы самой горячей мамочкой на улице, если бы только у нее были дети. У нее нет мужа – он умер, упав с круизного лайнера. Полиция назвала это несчастным случаем. Однако не все в это верили. Я как лицо незаинтересованное так и не определилась со своим мнением по данному вопросу.
Выхожу на лужайку перед пустующим особняком рядом с домом Брук, пытаясь забыть большую часть того, что только что произошло, когда вижу привлекательного индийского парня примерно моего возраста на качелях, которые когда-то принадлежали семье Уивер. Дым валит у него изо рта после того, как он вынимает оттуда Juul[6]. Его красивая голова окутана туманом. Поскольку я никогда раньше его не видела, предполагаю, что он хочет купить дом Уиверов, но он кажется слишком молодым, чтобы искать жилье, и у меня такое чувство, что он слишком умен, чтобы баловаться вейпингом, а значит, его что-то беспокоит.
Считайте меня заинтригованной. Я не застенчивая.
– Привет, – мямлю я.
Он поднимает голову. Господи, эти карие глаза! Он выглядит лучше, чем любой мальчик в школе, но не по стандартам Мидоубрука, которые отдают предпочтение более традиционным спортивным типам.
– И тебе привет, – отзывается он, делая вторую затяжку и выбрасывая облако белого пара, которое быстро растворяется в теплом воздухе. Он предлагает мне Juul.
– Нет, спасибо, – мотаю я головой. – Мы, кажется, не знакомы.
– Я Джей, – представляется он, снова протягивая Juul, как будто это превращает нас из незнакомцев в приятелей по вейпу.
Я улыбаюсь и снова отказываюсь.
– Летти, – говорю я. Мы пропускаем рукопожатие.
– Кажется, я раньше не слышал такое имя.
– Это сокращение от Элизабет… ну, вроде того, – объясняю я. – Когда я была маленькой, я произносила свое имя Леттибет, и Летти как бы приклеилось. Никто не называет меня Элизабет. Теперь я просто Летти. – Джей снова затягивается. – Ты знаешь, что в одной капсуле Juul содержится столько же никотина, сколько в пачке из двадцати обычных сигарет?
Джей ухмыляется.
– А почему я им, по-твоему, пользуюсь?
Он похлопывает рукой по качелям рядом с собой, и я принимаю его приглашение. Нравится ли мне качаться? Гораздо больше, чем бросать яйца, это точно. Я втискиваюсь всем телом в пластиковые качели, которые прогибаются под моим весом, сдавливая нас, как смирительная рубашка. С задней стороны дома Уиверов все еще слышен шум вечеринки нашего квартала – гремит плохая музыка дяди Кена, дети носятся и кричат, всеобщий беспредел, царящий на этом сборище, заглушает пение птиц, которое обычно является для нас фоновым шумом.
