– Очевидно, у некоторых людей есть проблемы с моим сторонним заработком, – усмехнулась Брук. – Не вижу ничего зазорного в том, чтобы выложить несколько высококачественных сексуальных фотографий в Сеть и заработать на них хорошие деньги.
Теперь уже Мэнди выглядела сбитой с толку.
– Ты снимаешься в порно?
– Не порно, – поправила Брук. – Это искусство. Тело прекрасно – все тела, и мне нравится демонстрировать свое. Меня радует, что людям, мужчинам и женщинам, нравится смотреть на то, чем я могу поделиться. И еще больший кайф я ловлю, когда это удовольствие оседает на моем банковском счете.
– Есть такой веб-сайт под названием OnlyFans, – добавила Эмили. – И примерно за тридцать минут до того, как мы пришли сюда, мой муж рассматривал там фотографии Брук. Я бы не узнала об этом забавном маленьком факте, если бы, разыскивая его, не зашла к нему в кабинет. Он как раз пошел в ванную – не спрашивайте зачем – и оставил свой компьютер включенным. Я пролистывала сайт, когда он вернулся. Он очень разозлился, настаивал, что в этом нет ничего особенного. Ему это даже казалось забавным. Но я знаю, что он просто преуменьшает, потому что эти фотографии очень крутые, и именно поэтому он более чем счастлив поделиться ими со всеми своими приятелями по покеру. Я уверена, что Ник и Эван тоже их видели.
– Что меня вполне устраивает, – пропела Брук. – Может быть, у меня станет больше подписчиков, которые захотят моего… эксклюзивного контента.
– Какой еще эксклюзивный контент? – спросил Эван. Алекс показалось, что он выглядел сердитым – с другой стороны, в последнее время он всегда казался таким.
Уиллоу резко повернулась к Эвану.
– Значит, ты их видел? – В ее голосе звучало отвращение.
– Да, и мой интерес сугубо профессиональный, – сказал Эван. – Если есть какой-нибудь высококлассный контент, возможно, я могу сделать честный критический анализ.
– Спасибо, но я думаю, что у меня всё в порядке, – холодно произнесла Брук.
– Я тоже их видел, – признался Ник, когда взгляды обратились к нему. Хорошо, что он не упомянул, что Алекс в курсе. Она лукаво посмотрела на мужа, напоминая о необходимости хранить тайну. Брук тоже молчала, без каких-либо подсказок понимая необходимость соблюдать осторожность.
Спокойствие Самира начало давать трещину.
– Итак, правильно ли я понимаю, что вы размещаете свои личные фотографии… в Интернете?
– Ну, когда я их туда выкладываю, они становятся не очень личными. – Брук казалась невозмутимой.
Самир застыл, переваривая полученную информацию.
– Может быть, мне не стоит вмешиваться… и я, вероятно, более консервативен в этой области, чем большинство, но разве тем самым вы не поощряете эксплуатацию женщин? – спросил он. – Разве не вы боролись долго и упорно за равные права, не боролись за то, чтобы вас не сексуализировали таким образом. Это ваше движение #MeToo[27] и тому подобное? Неужели вас совсем не беспокоит посыл, который вы транслируете другим женщинам?
Брук отмахнулась от упрека:
– Я думаю, женщины должны сами решать, когда они хотят быть сексуализированными, а когда нет. На мой взгляд, движение #MeToo направлено исключительно на то, чтобы женщины могли контролировать свое тело и жизнь. Мы не должны позволять мужчинам – или кому бы то ни было, если уж на то пошло, – решать, что мы можем или не можем делать в уединении нашего дома или выставлять на всеобщее обозрение.
Мэнди повернулась к Самиру с горящим взглядом.
– Не думаю, что ты по-настоящему понимаешь, что на самом деле означает эксплуатация женщин, – произнесла она, и ее пристальный взгляд, скользнув по столу, остановился прямо на Кене. – Позвольте мне рассказать немного больше об эксплуатации женщин.
– Мэнди, мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз! – рявкнул Самир. – Сейчас же. – Его слова прозвучали как выстрел.
Все замолчали, не двигаясь, даже не моргая.
Мэнди неохотно поднялась со своего места и последовала за Самиром из комнаты.
– Поверить не могу, что ты вот так заговорила об этом в гостях, – сказал Кен Эмили, бросив на нее уничтожающий взгляд. – Знаете… Хватит для меня веселья. – Он встал. – Пожалуйста, передайте Самиру и Мэнди, что я неважно себя чувствую.
Кен тяжелым шагом вышел за дверь.
Эмили заколебалась, но в конце концов последовала за мужем.
Алекс повернулась к Нику:
– Мне нужно пойти проведать Эмили. Я сейчас вернусь.
Она догнала свою сестру, которая была уже на полпути вниз по улице. Кена нигде не было видно.
– Я в порядке, – успокоилась Эмили. – Всё в порядке. Я чувствую, что нам нужно было, чтобы это произошло. Может быть, теперь мы сможем начать честные разговоры друг с другом.
Алекс надеялась, что Эмили не заметила, как она судорожно сглотнула. Кен был не единственным, кто не был до конца честен с ней.
– Ты можешь пожить у нас, если дела пойдут плохо, – проговорила она. Тут же вспомнила, что не так давно делала подобное предложение Уиллоу, и представила, как ее дом наводнен людьми, чьи отношения находятся в кризисе.
