Алекс подумала о характере Эвана – несмотря на свои недостатки, он всегда казался милым. Ее беспокоило, что она переживает за него, несмотря на то, что он так явно не в себе. Он опасен. Уиллоу подтвердила, что записка с угрозами в адрес Алекс написана его рукой.
«Отвали или пожалеешь».
– Думаю, когда дело доходит до подобных вещей, мы хотим верить, что люди лучше, чем они есть на самом деле, – размышляла Алекс. – Мы цепляемся за нашу надежду на искупление – на перемены, рост и тому подобное. Предполагаю, что Брук думала об Эване примерно в этом ключе. Должно быть, она с самого начала знала, кто за ней наблюдает. В противном случае она была бы более осторожна. Вероятно, она чувствовала себя в ловушке. Если бы она выдала его, он был бы унижен, возможно, это обострило бы ситуацию… Возможно, это положило бы конец его карьере, навредив при этом Уиллоу и Райли. Поскольку она не могла заставить его остановиться и не думала, что он причинит ей боль, полагаю, она надеялась, что ему станет скучно и он перерастет свою одержимость.
– Судя по тому, что ты рассказала мне об этом месте поклонения имени Брук, такое невозможно перерасти. Как Уиллоу со всем этим справляется?
– Она выгнала его из дома. А он не сопротивлялся, просто ушел – думаю, стыд усмирил его, и она наконец подала на развод, – сообщила Алекс. – Эван живет в квартире примерно в десяти минутах езды отсюда. Я помогаю с разводом.
– Для меня жуткого святилища Брук было бы тоже более чем достаточно, – призналась Эмили. – Давай выпьем за Уиллоу и за то, чтобы у нее хватило мужества двигаться дальше. – Она подняла свой бокал. – Кстати, о том, чтобы двигаться дальше, я видела, как Летти уехала с Джеем Кумаром.
Алекс выглядела умеренно огорченной.
– Да, они снова проводят время вместе.
– Из-за ситуации с Диланом? – спросила Эмили.
– Возможно, – ответила Алекс, не слишком довольная. – Связь после травмы – это явно не путь к здоровым отношениям, но, похоже, этот опыт сблизил их.
– Ты говоришь с Летти? – Эмили приподняла бровь.
– О чем? – не поняла Алекс.
– О, да ладно тебе. О презервативах, спирали, противозачаточных таблетках, чтобы не стать бабушкой, возможно, и чтобы твоя дочь не подхватила ЗППП. Вот об этом.
– Господь всемогущий! – воскликнула Алекс. – Как насчет вопроса для разминки в следующий раз? – Ее смех был слегка нервным.
Эмили не улыбалась.
– Я серьезно. Летти почти восемнадцать. Ты когда-нибудь говорила с ней об этих вещах? Я имею в виду – по-настоящему говорила?
Чувство вины вернулось вместе с воспоминаниями о том разговоре с Ником, который случился перед тем, как в доме Уиллоу разразился настоящий ад. Нет, она не разговаривала с Летти. Она не упоминала о контрацепции, Джее Кумаре или Дилане. Она не задавала своей дочери никаких значимых вопросов о надеждах, мечтах или страхах относительно будущего.
Конечно, они беседовали, но о вещах, а не о чувствах. О ситуациях, которые нужно было разрешить в рамках подготовки к следующему году, а не о принятии важных судьбоносных решений. В некотором смысле это было похоже на жизнь в тот напряженный период после смерти близкого, когда горе можно отодвинуть на второй план ради длинного списка обязанностей.
Алекс поняла, что цепляется за иллюзию. Летти уезжает. Дочь взрослела – нет, она уже взрослая. Почти взрослая, почти восемнадцать. Алекс должна быть готова отпустить ее.
Она пообещала – сначала себе, потом Эмили – что у нее состоится долгий разговор с Летти, когда та вернется домой.
Но сейчас, еще вина. Они с Эмили продолжали разговаривать, пока у Алекс не зазвонил телефон.
– Я на месте, но офис заперт.
Алекс смутилась. Кто это? О чем она говорит? Вино разливалось в ее мозгу, затуманивая все связные мысли. Затем наступил момент просветления, жужжание исчезло, и к ней вернулась память.
Речь о запланированном на два часа интервью. Она посмотрела на часы: пять минут третьего. Как долго она болтала с сестрой?
Она торопливо рассыпалась в извинениях:
– О боже мой, мне так жаль! Я работала над другим проектом и потеряла счет времени. – Ложь вырвалась без усилий. – Я буду на месте через двадцать минут. Вы можете подождать? Прямо через дорогу есть кофейня. Конечно, за мой счет.
Раньше она никогда не нанимала кого-либо из чувства вины, но был хороший шанс, что эта женщина получит работу.
Взволнованная, Алекс поднялась на ноги. Она чувствовала тошноту, пока рылась в сумочке в поисках брелока для ключей.
– Мне нужно бежать, – сказала она Эмили. – Я опоздала на собеседование. Черт.
Алекс вышла за дверь с недовольным видом, обвиняя в своей рассеянности стресс на работе. Она села в машину и завела двигатель. Поворачивая, она вытянула шею, чтобы посмотреть назад.
Она проехала четверть мили, прежде чем свернула направо на Честер-стрит, по той же дороге, по которой Самир Кумар ехал в супермаркет в тот день, когда она последовала за ним. Приближаясь к перекрестку, Алекс заметила яркие огни в зеркале заднего вида. Ее челюсть сжалась.
Мгновение спустя ее сердце подскочило к горлу. Это полиция! Патрульная машина следовала прямо за ней.
