– Что не так? – В его голосе звучит неподдельная озабоченность.
Я комкаю салфетку в кулаке.
– Я только что поступила в Университет Южной Калифорнии.
Я возвращаюсь из «Старбакса» и обнаруживаю, что кухня увешана разноцветными воздушными шарами и растяжками. На столе красуется большой торт, на который насажены две свечи с цифрами один и восемь. Зои разражается бурным лаем, и я уделяю ей немного столь ценного для нее внимания. После фальшивого исполнения «С днем рождения» мы с родителями вгрызаемся в торт (морковный, мой любимый), и я замечаю кое-что немного странное. С моей мамой уже несколько недель что-то происходит, но я стараюсь не думать об этом. Самым большим тревожным сигналом является то, что она начала говорить со мной – я имею в виду по-настоящему говорить, неловко говорить – о таких вещах, как секс и контрацепция, подчеркивая, что я могу прийти к ней с чем угодно, она всегда рядом, несмотря ни на что. Однажды она даже расплакалась, и мне пришлось обнять ее. Я заверила, что люблю ее и что между нами все хорошо. Я думаю, это ее не удовлетворило, потому что она продолжает общаться со мной – спрашивает, не хочу ли я сделать маникюр (эм-м, я никогда не хочу делать маникюр), и она проявляет неподдельный интерес к различным моим делам. Она купила для дома светодиодные лампочки, а затем объявила о значительном сокращении потребления красного мяса из-за воздействия на окружающую среду.
Сегодня вечером я замечаю кое-что еще. Не могу поверить, что я не догадалась об этом раньше. Мама празднует мой день без вина. На самом деле я не могу вспомнить, когда в последний раз видела ее непьющей.
Я думаю об этом, пока подключаю подаренные AirPods к своему телефону.
Мама прерывает меня как раз в тот момент, когда у меня в ушах начинает играть музыка:
– Дорогая, можно с тобой поговорить?
Папа уходит на прогулку с Зои, а мы с мамой садимся на диван в гостиной.
– Конечно, – соглашаюсь я. – Только давай не о сексе. Не самая моя любимая тема.
Мама одаривает меня натянутой улыбкой.
– Нет, на самом деле я хочу поговорить о себе.
– Хорошо. – Мне немного тревожно. Я думаю, что отсутствие вина означает рак. У моей мамы рак. Она умирает и вот-вот разрушит мой мир. О мой бог.
Мама делает глубокий вдох. Мое сердце замирает. Я не готова. Что бы это ни было, я никогда не буду готова.
– Я хочу сказать тебе, что у меня проблемы с алкоголем, поэтому я решила бросить пить и обратиться за профессиональной помощью.
Фух, не рак и не совсем срочные новости, но я рада слышать, что она признала проблему и понимает, что ей окажут помощь.
– Хорошо.
– Я знаю, ты раньше поднимала тему моего алкоголизма, так что если у тебя есть вопросы…
– У меня нет вопросов, – быстро произношу я.
– Ну, если вдруг, – говорит мама таким тоном, который подразумевает, что я должна задать вопрос.
– М-м-м… Ладно… что теперь? – Вот так. Хороший вопрос.
– Теперь я хожу к психотерапевту, – отвечает мама.
– А как насчет анонимных алкоголиков? Разве не так люди бросают?
– Не всегда. Я уже месяц не пила. Все идет хорошо, лучше, чем я думала. Я не говорю, что это легко или нет искушения, но у меня все хорошо. И мне жаль, что я скрывала это от тебя, но я не хотела говорить, что происходит, пока не почувствовала, что справляюсь… хотя это не то, с чем можно просто так справиться. И да, я пойду в группу анонимных алкоголиков, если мне понадобится дополнительная поддержка. Как бы то ни было, это ежедневное обязательство, и я должна быть собранна. Я должна разобраться в причине, по которой я так много пила.
– И в чем же причина?
Признаюсь, теперь мне любопытно. Это моя мама, и мы никогда раньше так не разговаривали – как друзья, два человека, общающиеся вне ролей матери и дочери.
Мама испускает тяжелый вздох и драматично откидывает голову назад.
– Я точно не знаю. Стресс, полагаю. Не хочу оправдываться, но просто с вином стало слишком легко расслабиться. Было ли это давление на работе или беспокойство о семье, я принялась использовать вино как опору. Когда начинаешь пить, чтобы справиться со сложными ситуациями, это определенно становится проблемой. Сейчас я работаю над этим. Мэнди Кумар направила меня к знакомому психологу, так что у меня есть психотерапевт, который помогает. Как я уже сказала, я могу попробовать анонимных алкоголиков, но я не совсем уверена, подходит ли это мне. Я буду делать шаг за шагом.
– Я горжусь тобой, мама, – удается произнести мне, несмотря на ком в горле.
Она обнимает меня, а потом заливается слезами, и, ну, может быть, я тоже… совсем чуть-чуть.
После наших объятий я сильнее ощущаю собственный душевный груз. Мама своей откровенностью потрясла меня до глубины души. Ее открытость и честность заставляют меня чувствовать себя намного хуже из-за того, что я обманываю ее. Некоторые секреты настолько тяжелы, что могут поставить на колени. Думаю, мне надоело тащить эту ношу в одиночку.
