Чуть помешкав, она опустила ладонь ему на голову и, дотронувшись до мягкой, шелковистой шерсти легко и нежно стала поглаживать по голове, почёсывать его за ушами. Он стоял, не двигаясь, впитывая в себя её ласку.
С ней же происходило что-то непонятное. Как маленькая искорка, попавшая в стог сухой соломы, сжигает его дотла, так и маленькая капелька нежности, что она позволила прокрасться в сердце, сейчас вышла из-под её контроля и, сметая всё на своём пути, бурлила и клокотала в душе. Каким-то образом, этот странный пёс опять смог пробудить в ней давно забытые и спрятанные от всех и прежде всего от неё самой чувства.
Гладя его по голове и ощущая тепло на своих коленях, она давилась слезами, а душа её, страдая и плача, разворачивала свои поникшие до сих пор плечи, наполняя жизнь давно утерянными чувствами. Склонившись, она прижалась мокрым лицом к его длинной шее и рыдала уже почти в голос, пока её душа возрождалась в муках и слезах.
Берендей стоял, не шевелясь, он, как будто, всё понимал.
Это была судьба.
