Бородачи тут же перешли на свое наречие и, бурно жестикулируя, начали совещаться.
«Хотят сбить цену, – мрачно подумал Владимир Николаевич, делая небольшой глоток из бокала. – Опять начинается этот цирк. Ага, держи карман шире. Интересно, может, они когда-нибудь лопнут от жадности? Им всегда своего мало, привыкли раскрывать пасть на чужое добро».
– Цена должна быть такой, – вынес встречное предложение один из братьев и написал на салфетке несколько цифр.
«Они что, издеваются?» – возмутился Чалов, посмотрев на салфетку.
Кто это торгуется с шагом в пять миллионов долларов? Сто – двести тысяч он бы, конечно, им сбросил, но пять миллионов, извините, не лезет ни в какие ворота.
– Мои друзья, – вежливо, но жестко начал Чалов, – пять миллионов – это слишком много. Мы давно работаем вместе и хорошо знаем друг друга. Я не подвел вас ни разу. Те деньги, которые вы мне всегда платили, были рыночной ценой. С такой скидкой я не смогу вывезти товар даже за пределы России…
Снова контрагенты перешли на использование своего языка. Чалов не сводил с них взгляда.
«Если эти идиоты начнут выкидывать разные там фортели, – подумал он, – на этом наше сотрудничество закончится. Как говорится, хочешь получить проблемы – свяжись с придурками. Деньги ударили им в голову, и с каждым годом они становятся все хуже и хуже. Хотят иметь все больше и больше. Причем за мой счет. Нет, ребятки, такой фокус со мной не пройдет».
Переговоры тянулись еще долго и нудно. Контрагенты настойчиво пытались сбить цену, а Чалов с ледяной улыбкой, с трудом сдерживая ярость, невозмутимо стоял на своем. В конце концов встреча завершилась безрезультатно.
Чалов, вскипев, резко отодвинул стул и, не попрощавшись, вышел из-за стола. Его разозлила самоуверенность братьев, которые, наверно, решили, что, кроме них, Чалову больше некому поставлять оружие в таких количествах.
– Пальто, – рявкнул он охранникам в холле.
Те мигом кинулись исполнять поручение и помогли Владимиру Николаевичу, который уже был вне себя, одеться.
«Вот молодежь наглая пошла! – злился Чалов. – Какое хамство! При мне разговаривать на своем языке! Да что они о себе думают! Слишком много на себя берут! Ничего, жизнь их обязательно проучит!»
Разнервничавшись, Чалов почувствовал, что у него снова начались нелады с давлением. Голову с двух сторон словно стиснуло железным обручем.
– Таблетку, – сухо приказал он помощнику, который суетился во дворе, спеша услужливо открыть хозяину дверцу автомобиля.
– Сейчас, сейчас, Владимир Николаевич, – заторопился тот.
Чалов откинулся на спинку кожаного сиденья, ослабил узел галстука, положил в рот таблетку и запил ее холодной минеральной водой, после чего закрыл глаза.
– Владимир Николаевич? – донесся сквозь глухой шум, заполнивший уши, вопрошающий голос помощника. – Может, отменим пресс-конференцию?
«Пресс-конференция, – с тоской вспомнил Чалов. – Черт! Еще и с этими подонками разговаривать. Они же, как обычно, будут задавать свои каверзные вопросики в идиотском стиле. Башка у меня уже болит от них! Никакого, понимаешь, чувства такта и вежливости. Строчат в свои блокнотики, борзописцы клятые, только и ждут, чтобы я ляпнул что-нибудь не то. А если я не поеду, тоже неправильно, напишут, дескать, Чалов уже старый пень, которого давно пора отправить на пенсию. Разве может человек с таким плохим здоровьем руководить такой махиной, как Администрация Президента? Нет, я не должен давать им поводов для разных кривотолков. Черт с ними, соберусь и поеду. Попадутся мне со своей глупостью под горячую руку, пусть пеняют на себя!»
– Едем, Володя, – скомандовал Чалов водителю. – Ничего отменять не будем. Не из слабаков я. Если бы из таких был, еще тогда, в тайге бы откинулся. Раз выдержал то испытание, то что мне какая-то конференция!
Кортеж медленно выкатился со двора, и звуки уличного шума утонули в вое проснувшихся мигалок.
На пресс-конференции на неудобные вопросы Чалов отвечал жестко, едко и с сарказмом, четко указывая журналистам их истинное место в обществе. После того как он выпил таблетку, ему стало получше, и он заметно приободрился, лихо отражая все журналистские нападки и грязные полунамеки, что, дескать, он, Чалов, замешан в коррупционных историях.
Фамилии журналистов, которые задавали наиболее неудобные вопросы, помощник Чалова прилежно записывал в блокнот, составляя список тех, кому будет отказано в аккредитации на следующую пресс-конференцию.
Пару раз, конечно, случались конфузы, и тогда приходилось организовывать на особо зарвавшихся журналистов нападение «хулиганов», чтобы представители спецслужб в штатском уничтожили опасные записи. Меньше всего Чалов хотел увидеть свое лицо в какой-нибудь газетенке под ехидным заголовком.
После пресс-конференции Чалов снова поехал на деловые переговоры. На сей раз с молодчиками из Грузии. Международные отношения между странами оставляли желать лучшего, тем не менее это не мешало, а скорее даже, наоборот, помогало делать бизнес.
