Домой идти не хотелось. Ночь была звездной и тихой. Поплутав по тбилисским улочкам, Якушев вернулся домой под утро, прилег и проснулся, когда Сазонов начал копошиться со своими шмотками, собираясь на работу.
«Пойду погляжу, – решил Юрий, – где это Сазонов вкалывает. Так ли там все плохо, как он мне расписывает, или он просто зажрался на казенных харчах».
Поднявшись с кровати, он поотжимался на кулаках и принял холодный душ, благодаря чему быстро пришел в отличное расположение духа.
– Как ночной променад? – угрюмо спросил Алексей, бухая в свою чашку вторую ложку кофе.
Сазонов вечно не высыпался и по утрам был похож на лунатика, который делает все автоматически и ничего не запоминает.
– Сыпь весь кофе сразу, – посоветовал Якушев, который не мог удержаться, чтобы не подколоть поутру Сазонова, – тогда наверняка откинешься.
– С тобой тут откинешься, – проворчал Сазонов, убирая банку с кофе в кухонный шкафчик и закуривая первую за день сигарету.
– Никаких результатов. Этот Малхаз, как я подозреваю, залег на дно. Может, вообще коньки отбросил. Кто их знает, наркоманов этих. Сегодня живой, а завтра уже на том свете.
– Или в больничку отправили для нариков, – подсказал Сазонов.
– Один хрен, – вздохнул Якушев, пододвигая к себе тарелку с яичницей. – Пока все глухо. Что у тебя слышно?
– Что там услышишь, в этой школе? Кто кого припечатал или где вчера бухали? Там эти разговорчики всегда в ходу.
Алексей частенько делился с Якушевым своими впечатлениями от работы с местными детьми, которых в подростковом возрасте гораздо больше интересовали взрослые «вещи» вроде алкоголя, курева и постельных взаимоотношений полов, нежели банальная и скучная учеба. Юрий со стоическим спокойствием выслушивал Сазонова, изредка делясь своим мнением по поводу того, как можно разрулить ту или иную ситуацию, возникающую во время педагогического процесса…
Якушев, насвистывая себе под нос какую-то песенку, сунув руки в карманы, безмятежно брел по улице. До школы оставалось каких-то сто пятьдесят метров, когда до него донеслись звуки сухих очередей. Мозг услужливо подсказал, что, когда в Чечне он вместе с взводом попал в окружение, такие очереди были слышны со всех сторон.
Будь Якушев слегка подвыпившим, он бы не поверил своим ушам и подумал бы, что ему померещилось или у него начались слуховые галлюцинации и пора наведаться к психотерапевту, чтобы разобраться, не поехала ли у него крыша. Но, словно в опровержение его сомнений, кавалькадой пронесшихся в сознании, Якушев снова услышал сухой треск выстрелов.
Недолго думая, Юрий, согнувшись, метнулся в обход двухэтажного кирпичного здания, чтобы зайти с тыла. Оружия у него не было, но он понимал, что если будет стоять и наблюдать дальше, то, вполне вероятно, погибнут ни в чем не виноватые дети. Уже потом припрутся полицейские, «скорая», телевизионщики, и все с деловитым видом начнут обсуждать перипетии произошедшего, думая о том, как бы это высунуться на первый план.
«Пока живые, надо помогать, – подумал Якушев. – Мертвым уже не поможешь».
Какие-то сволочи ломились в центральные двери школы, которые, по всей видимости, успел закрыть вахтер.
Якушев подобрал из-под ног твердый ком земли, выглянув из-за угла, прицелился и точным броском отправил его прямо в голову одного из бандитов, который, сотрясая воздух ругательствами, пытался прорваться в школу.
Как и ожидал Якушев, удар получился на загляденье, вполне достаточный для того, чтобы бандит завертел головой, как флюгер, пытаясь понять, кто это саданул ему по голове.
– Эй, ты, мудак! – крикнул Якушев и снова скользнул за угол школы, потому что в следующий момент над его головой засвистели пули.
Затем он заорал благим матом, словно его ранили. Это был умелый тактический ход, и уже через пару секунд Якушев захватил первый военный трофей – автомат Калашникова, резким ударом кулака в кадык отправив его бывшего владельца на тот свет.
С оружием дело пошло веселее. Второй бандит не успел понять, что происходит, как тут же отправился в лучший мир вслед за своим компаньоном. На крыльцо школы брызнула первая кровь.
Демарш Якушева не остался незамеченным, и бандиты попрятались за своими машинами. Подростки, сидевшие за мусорным ящиком, прикрыв головы руками, прыснули в разные стороны. Чтобы отвлечь от них внимание бандитов, Якушев выпустил длинную автоматную очередь поверх машин.
В его крови пульсировал адреналин, и он даже почувствовал азарт, словно был охотником, который после длительных блужданий наконец-то вышел на зверя.
Тактическая выучка бандитов оставляла желать лучшего, но они значительно превосходили Якушева в живой силе.
Патронов было негусто. Всего лишь один запасной рожок. И Якушев понимал, что не имеет права палить куда попало, а то останется безоружным. Против автоматов Калашникова с голыми руками не попрешь. В этих условиях его застрелят раньше, чем он успеет добежать до ближайших кустов.
Выглянув из своего укрытия, Якушев понял, что бандиты собираются брать его в кольцо, короткими перебежками перемещаясь в сторону флангов.
