Хайдес тянется меня остановить, но я сверлю его взглядом — и он отступает. Бумага шершавая, дорогая, с мелкими прожилками. Конверт запечатан золотым воском. Я ломаю печать и достаю прямоугольный лист того же цвета. Пробегаю глазами — и у меня перехватывает дыхание.
Внутри — авиабилет до Афин.
Глава 27
Тупик
— Ты шутишь, да? — через пару секунд спрашивает Ньют.
— По-моему, она серьёзна, — отвечает Лиам рядом со мной. В руке у него огромный стеклянный стакан с шоколадным фраппе и жёлтой трубочкой. — Классный фраппе, ребята, вы пробовали?
Я сосредотачиваюсь на брате, который подаётся ко мне вперёд с налившимся багрянцем лицом.
— Хейвен, ты не можешь ехать в Афины на бал, который устраивает семейство Лайвли. Ты рехнулась уже от того, что вообще это рассматриваешь!
Я закатываю глаза. Лиам протягивает фраппе — мол, хочешь глоток? Я качаю головой.
— А ты рехнулся, если думаешь, что меня волнует твоё мнение.
Мы сверлим друг друга взглядами. Если он так реагирует на приглашение на бал, страшно представить, что будет, когда я скажу про бой с Хайдесом. Джек, сидящая рядом, кладёт ему ладонь на плечо:
— Оставь.
Кажется, я Джек не слишком мила. В одном я уверена: увидев меня с Хайдесом в коридоре три ночи назад, она остыла ко мне окончательно. Отводит глаза, со мной почти не говорит. Не то чтобы я страдала — уверена, ей понадобится время, чтобы выветрить из памяти мои сиськи.
Ньют ляпает ладонью по столу — Лиам вздрагивает, трубочка остаётся у него во рту.
— Полегче, дружище? — бурчит он. — По крайней мере, они оплатили ей билет.
Перси, до сих пор молчавший, поджимает губы:
— Вы оба правы, как ни странно. С одной стороны — всего лишь бал. С другой — это же Лайвли и Греция.
Ещё мне не хватало его комментариев по поводу моей жизни. Игнорирую — не хочется срываться и устраивать ссору ещё и с ним.
В кофейне этой ночью пусто. Поэтому, когда дверь распахивается, мы все поднимаем головы. Ньют с досадой цокает:
— Стоило вспомнить…
Входят Хайдес и Гермес. Нас они замечают сразу, и на лице Хайдеса проступает самодовольная ухмылка. До нашего столика добираются за секунды. Блестящие ботинки Гермеса бросаются в глаза всем.
— Добрый вечер, котики, — машет Гермес. Потом кивает на Лиама: — Шоколадный фраппе тут огонь. Отличный выбор.
Лиам счастлив, что кто-то оценил его напиток:
— Замечал, что с жёлтой трубочкой вкус ещё лучше? Говорят, я псих, но это чистая правда.
Глаза Гермеса округляются:
— Точно! Я всегда так говорил!
Хайдес наблюдает обмен репликами с выражением отвращения:
— Закончили? — Затем переводит взгляд на Перси, сидящего справа от меня. — Ты.
Перси напрягается:
— Да?
— Встань.
— С чего вдруг?
— С того, что рядом с Хейвен сяду я, — произносит так, будто это очевиднейшая вещь в мире. Жестом велит подчиниться.
Перси не двигается. Все вокруг на нас таращатся. У Гермеса — развесёлая улыбка:
— Возьми стул и пересядь куда-нибудь.
Лиам трагически втягивает воздух:
— Вот бы мне такие яйца. — Мы все разом смотрим на него. Он хлопает рукой по рту: — Не в сексуальном плане. «Яйца» как «смелость». Хайдес меня немного пугает.
Устав терять время, я сдвигаю свой стул так, чтобы Перси оказался рядом с Лиамом, а я — во главе стола. Хайдес довольно скалится Перси и придвигает стул к себе. Садится, как на царский трон.
Гермес за моей спиной начинает перебирать мои волосы:
— Ну что, Хейвен рассказала, что на неделе у неё намечается поездка?
У Ньюта злость вспыхивает с новой силой:
— Она никуда с вами не поедет. Тем более — к вашим родителям на какой-то зимний бал.
— Мы вообще-то не наркобароны-убийцы, — обижается Гермес. — Ну, то есть Аполлон в детстве случайно угрохал мышку, но это… случайность. А мы с Афродитой иногда курим травку, но не…
Хайдес поднимает ладонь:
