— Хватит, Герм, мы поняли. Ты всё портишь, остановись.
Ньют, Джек, Перси и Лиам — с отвисшими челюстями. Не виню. Братья Лайвли на новичков всегда действуют именно так.
— Короче, — продолжает Хайдес. Его рука ложится на спинку моего стула за моими плечами — возможно, машинально. — С твоей драгоценной сестрёнкой ничего не случится. Обещаю.
Ньют выглядит так, словно Хайдес только что объявил, что меня повесят вниз головой над костром ради сатанинских ритуалов:
— Почему я должен тебе верить? И убери от неё руку.
— Потому что мы с ним и Аполлоном — Группа поддержки Хейвен, — встревает Гермес.
Ньют выгибает бровь:
— Чушь. — Потом смотрит на меня: — Хейвен, пожалуйста. Не делай этого. Мысль о том, что ты там, с ними, — меня передёргивает.
— Ньютон…
— Это не моё имя.
— И мне плевать, — лезвием отвечает он. — С твоей сестрой ничего не случится, потому что я этого не допущу. Хейвен полетит в Грецию, потому что так хочет. Можешь страдать, сколько влезет, но ты её не остановишь. Выплеснись в дневник или начни писать стихи, как твой дружок Лиам — помогает.
— Или заведи блог на Tumblr, как у Хайдеса, — кидает Гермес.
Я едва сдерживаю улыбку. Высовываю руку назад вслепую — он даёт мне «пять». Брат и друзья смотрят на нас всё растеряннее.
— У Хайдеса есть Tumblr? — на секунду сбивается Ньют.
— Нет, — рычит сам объект. Тянется ударить брата, но Гермес отскакивает, визжа.
Ненадолго все умолкают. И когда мне кажется, что Ньют смирился, он вздыхает:
— Хайдес, ты мне не нравишься. И мне не нравится, как ты смотришь на мою сестру. Ты — последний человек на земле, которого я хотел бы видеть рядом с ней. Даже если речь просто об очереди в кофейне. Держись от неё подальше.
Я склоняю голову, краснея от всего, что у нас было с Хайдесом. И потому что знаю — сейчас начнётся. Рядом Хайдес наваливается вперёд и стукает локтями по столешнице:
— На минуточку: я хочу затащить твою сестру в постель. Ровно так же, как она хочет оказаться там. Я не мудак и не тот «плохой парень», за которого ты меня держишь. Так что займись, черт возьми, своими делами и дай ей жить.
Муха пролетит — услышишь. У Лиама трубочка повисает в воздухе, зажатая губами. Выскальзывает, падает ему на колени — он даже не шевелится.
Брат открывает рот — и тишина. Пытается снова — пусто. Несколько глубоких вдохов, барабанит пальцами по столу, кусает губу так, что я боюсь, он себе навредит. Мне больно, что он из-за меня так.
— Ньют, — шепчу. — Всё будет хорошо. Пожалуйста, перестань жить моими тревогами и живи своей жизнью.
Он не отвечает и даже не смотрит на меня, но я знаю — услышал. Перси гладит меня по спине и улыбается:
— Да, Ньют, доверься сестре.
— А ты доверься, что эту руку я тебе отрежу, — бурчит Хайдес так тихо, что, кажется, слышу только я. Судя по роже Гермеса — не только.
Напряжение, вроде бы, спадает. Гермес с Лиамом обсуждают фраппе и, какая трубочка к нему «лучше». Джек что-то втолковывает Ньюту своим обычным серьёзно-усталым тоном. Я молчу — слишком отчётливо чувствую руку Хайдеса за спиной и его ладонь, свисающую рядом.
И тут Ньют резко встаёт. Метает в меня взгляд, полный ненависти. За столом оседает тишина. Лиам тянет руку с фраппе к Гермесу. Стакан перекрывает мне обзор — я подхватываю его и передаю Гермесу.
— Ты дура с болезненной тягой к говёным решениям. В какие ещё передряги ты должна влезть, чтобы научиться? Газетная статья, игры Афины — и теперь поездка в Грецию? Серьёзно, Хейвен, у меня в голове не укладываетс…
— Следи за языком, — шипит Хайдес, наваливаясь на моего брата с глазами, налитыми злостью. — И сбавь тон.
От этого у Ньюта настроение не улучшается. Похоже, видеть, как Хайдес встаёт на мою защиту, — последняя капля. Он сжимает кулаки и резко выдыхает. Знаю, как ему хочется огрызнуться Хайдесу, но он заставляет себя бросить напоследок взгляд на меня:
— Иногда я жалею, что ты моя сестра. А в остальном — делай что хочешь. Только потом не приходи ко мне реветь.
Он пролетает мимо Гермеса, как ураган, и Джек сразу же устремляется следом. Я сама не понимаю, чего хочу: броситься за ним и спросить, когда это я вообще приходила к нему плакаться, или остановить её и сказать, что, если уж так хочет ему понравиться, пусть честно признается в своих чувствах. Вместо того чтобы по привычке занимать сторону против меня — лишь бы угодить.
— Позорище, — заключает Лиам.
Да, было позорно. На редкость — Лиам прав. Позорно, потому что брат обозвал меня дурой при всех, отчитал как ребёнка — и потому что… он чертовски прав. Поехать в Грецию — первая в списке самых плохих моих идей. Но как объяснить, что лечу я туда из-за Хайдеса? Из-за парня, которого он хочет держать от меня подальше, а я всеми способами стараюсь придвинуть ближе. Будто между мной и Хайдесом вообще может что-то быть.
Кто-то трогает меня пальцем за плечо.
— Пойдём отсюда, — шепчет мне в ухо Хайдес.
