Моё тело уходит в воду в быстрый бросок. Пара секунд — и я уже под водой. Ещё меньше — и я судорожно работаю руками и ногами, вырываясь на поверхность. Прилипшие волосы закрывают пол-лица.
Хайдес заливается смехом. И, будто мало было внезапного купания, швыряет мне в лицо ещё порцию брызг. Хлёстко, как пощёчина, — под его всё громче хохочущий голос.
— Боже, Хейвен, — говорит, захлёбываясь от смеха. — Ты такая смешная.
Я считаю про себя до пяти, вскакиваю и со всей силы бросаюсь на него. Поймала врасплох — он выругался и ушёл под воду вместе со мной. Наши ноги переплетаются, и всплывать только сложнее. Я пытаюсь высвободиться, но Хайдес лишь крепче сжимает, обездвиживает меня. Обхватывает за талию — и одним плавным движением вытаскивает нас обоих.
Мы выныриваем, отплёвываясь. Он всё ещё улыбается. И моё сердце раскалывается во второй раз. Потому что, если бы кто-то не отобрал у него чувство любви с рождения, всё могло бы быть иначе. Он бы знал, что то, как я сейчас ему улыбаюсь — после подначек и ныряния, — это почти что любовь. И понял бы, что то, как он держит меня, не отпуская ни на миллиметр, — тоже любовь.
— О чём думаешь? — шепчет он. С губ у него сваливается капелька воды; я провожаю её взглядом до самого подбородка, пока не исчезает.
Он не выглядит убеждённым, но не давит. Откидывает мне назад волосы и криво улыбается:
— Всё равно ты мокрая меньше, чем в библ…
Я стукаю его по руке:
— Прекрати!
Он прижимает меня ещё крепче и приподнимает так, что мне приходится склонять голову, чтобы видеть его глаза.
— Только не говори, что тебе стыдно, Хейвен, — журит. — Боги не стыдятся ничего. Им можно все.
Я молчу и смотрю на него как потерянная. Голова полна слов, которые я хотела бы выпалить, но чувства сложно объяснять такому, как Хайдес. Даже если разложу всё по пунктам — что он ответит?
— Нам пора, — разрезает тишину он, глядя куда-то за моё плечо. — Кажется, Гермес нас зовёт.
Я прячу разочарование. Мне нравится этот запах соли, нравится сидеть у него на бёдрах, пока вода лижет нас, пропитывая кожу Хайдеса морем и солнцем. Я бы склонилась и поцеловала его плечо, слизав вкус солнца и моря. Но киваю и ограничиваюсь лёгким поцелуем в шрам, что тянется у него по щеке.
Хайдес замирает — удивлён.
— Ты промахнулась. Мои губы здесь, — показывает.
Я резко выскальзываю из его рук. Он всё ещё поддевает меня шуточками, пока мы выходим на песок. Подбираем мою накидку и многострадальный тюбик, выжатый до последней капли, и идём к остальным. Афины уже след простыл. Гермес и Афродита собирают вещи, включая шезлонги.
Аполлон наблюдает, ничего не делая. Его взгляд цепляется за беззаботное выражение Хайдеса, потом — за меня. Когда опускается ниже, кадык у него резко дёргается, и он, развернувшись на каблуках, уходит. Гермес дважды окликает — потом посылает его к чёрту.
Хайдес перехватывает шезлонг у Афродиты, и мы поднимаемся по тропинке сквозь зелень. Гермес сопровождает путь своими бессмысленными монологами и прощается репликой: «Надеюсь, защита сработала и мои соски опять не сгорели, как обычно».
Афродита всё ещё хихикает, закрывая за собой дверь комнаты.
Хайдес доводит меня до моей. Я знаю, что его комната — прямо напротив, но он только прислоняется к стене в коридоре, скрестив руки на груди, и наблюдает, как я нажимаю ручку и шагаю внутрь. Кивает — мол, до встречи. Я прижимаюсь спиной к стене, сердце колотится так, будто выпрыгнет, и мне отчаянно нужна ванна — залечь в неё и уснуть.
Проходит несколько секунд — в дверь стучат. Я колеблюсь, думая, что это Хайдес что-то забыл. Но на пороге — девушка. Чёрное каре с прямой чёлкой. Ниже меня ростом. Немного похожа на эльфа — кошачьи глаза, задранный нос.
— Привет, помочь чем-то? — первой спрашиваю я.
Она долго меня изучает, потом усмехается себе под нос:
— Значит, ты Хейвен.
— А ты…?
— Минта.
Я морщу лоб, не заботясь о вежливости:
— Минта?
Минта усмехается уже в голос, хотя ничуть не выглядит развеселённой. Берёт прядь моих мокрых волос и отпускает:
— Может, ты знаешь меня как Вайолет. Теперь я Минта, так что запомни.
У меня отвисает челюсть — реакция настолько неприкрытая, что теперь она смеётся по-настоящему. Смех у неё звонкий, лёгкий.
— Вайолет? Та самая Вайолет, которая…
— …с Аполлоном? Та самая стерва, влюбившаяся в брата. Да, это я. Как там Йель? Давно не заходила. Немного скучаю.
Говорит, будто мы сто лет подруги. И есть в её взгляде что-то, отчего мне не по себе. Как будто у неё в голове шарики за ролики. Впрочем, кто ещё менял бы имя с Вайолет на Минту?
— Почему ты ушла? Что ты здесь делаешь? И зачем менять имя? — вываливаю пулемётом.
Черты её милого лица каменеют. Она отступает на шаг и смотрит куда-то в конец коридора:
— Хотела бы сказать, что вопросов слишком много и ответ на них займёт кучу времени. Но правда одна и простая: Хайдес Лайвли. Источник почти всех моих бед.
— С чего это он…
Минта перебивает:
