— Ты уже была на их частном пляже с Хайдесом? Типично. Наверняка играл с тобой в воде. И намазывал крем, да? Он всегда так делает. Запоминай дальше: следующий шаг — затащит смотреть рассвет. Поверь, он попросит.
Я научилась не верить людям с порога. И, особенно, дважды думать, прежде чем обвинять Хайдеса, не выслушав его самого. Но насчёт пляжа она права. Значит, водил и её?
Минта пользуется моей паузой, подаётся ближе и встаёт на носочки к моему уху:
— Хайдес — тот тип, о котором молишь Бога, чтобы однажды был твоим. Так ведь? Конечно так. Тот, кто говорит, что не знает, что такое любовь, — и одновременно обнадёживает жестами, будто знает это чертовски хорошо. А стоит тебе довериться — его уже нет. Их имена — просто имена, Хейвен. Но быть с Хайдесом — это и правда болезненное и неизбежное сошествие в Аид.
Глава 29
Игра королевы и короля червей
Я погружаюсь в ванну так глубоко, что над водой торчит только нос, когда кто-то стучит в дверь моей комнаты. Вздыхаю, пуская на поверхности мыльные пузырьки. Надеюсь, это не снова Минта, то есть Вайолет. И ещё меньше хочу видеть Хайдеса, потому что после всего, что Минта рассказала мне о нём, у меня одно желание — отвесить ему пощёчину. Нет, если честно, я не хочу причинять ему боль. Просто я ревную. Отвратительно, до тошноты. Мне не нравится быть одной из многих, а ещё меньше — когда из меня делают дуру.
Кто бы там ни был, он явно настойчив. Стук не прекращается, и я, закутавшись в мягкий белый халат, открываю дверь.
Гермес привалился к косяку. Светлые кудри идеально растрёпаны. На нём ярко-жёлтый костюм, укороченный пиджак и… без рубашки, так что узкая полоска кожи на животе остаётся открытой. Голубые глаза подчёркнуты сияющими тенями, на губах блестит прозрачный глянец.
Увидев, что под халатом у меня ничего нет, он ухмыляется:
— Добрый вечер, Маленький Рай. Какие божьи дары ты там прячешь?
— Зачем ты здесь? — обрываю я.
Не дожидаясь приглашения, он протискивается в комнату. В руках у него серебристая сумка, которую он ставит на кровать.
— Принёс тебе платье для бала. И свои таланты визажиста— накрасить тебя.
Он даже не дал мне возразить. Молнию — вниз, и из чехла выскальзывает красное, сияющее платье. Я замираю. Лиф в форме сердца, плотно сидящий, как корсет. От талии — пышная юбка, прямо царская. Это самое красивое платье, которое я когда-либо видела. Лучше даже тех, на которые в кино смотришь с мечтательными глазами.
— Оно… — заикаюсь. — Великолепно. Гермес, зачем ты это сделал?
Он пожимает плечами, будто подарил мне леденец.
— Когда ты нашла приглашение при нас, я понял: ты без понятия, в чём туда идти. Вот и купил.
Глаза предательски наполняются слезами. Я бросаюсь ему на шею — так неожиданно, что он чуть не теряет равновесие, но быстро восстанавливается. Поглаживает меня по спине и смеётся:
— Не за что, прекрасная Персефона.
Мы отстраняемся. Я стараюсь выкинуть из головы, как он меня назвал. Гермес усаживается на край кровати, закидывает ногу на ногу. Я понимаю намёк — пора примерять. Возвращаюсь в ванную и влезаю в платье. Не знаю, как он угадал размер, но сидит оно идеально. Макияжа ещё нет, волосы — кошмар, зато от отражения в зеркале невозможно оторваться.
Когда выхожу, Гермес поднимает голову. Увидев меня как следует, он таращится во весь глаз:
— Клянусь всеми изменами Зевса… Ты просто волшебна, Маленький Рай.
Я опускаю голову, пряча румянец. Гермес встаёт, поддевает мой подбородок пальцем и заставляет встретиться с его глазами:
— Никакого смущения, Хейвен, — приказывает мягко. — Ты красивее богини. Держись, как богиня. Выйди на бал с гордо поднятой головой, уверенная, что тебе всё по плечу. Поняла?
Я киваю. — Спасибо, — шепчу.
Он треплет мне волосы, как щенка, и указывает на кровать. В сумке — косметичка и плойка. Полчаса он колдует над моими волосами и лицом. Я не задаю вопросов, просто доверяюсь его вкусу… хотя этот жёлтый костюм вызывает лёгкое подозрение и головную боль.
— Готово! — объявляет он, отступая, чтобы полюбоваться. Если раньше в его взгляде было восхищение, то теперь — чистое благоговение.
Что означает одно: обычно я выгляжу так себе.
— Ну как? — спрашиваю.
Он прикусывает губу, пытаясь сдержать улыбку. — Теперь я понимаю, как тебя видит мой брат, — шепчет. — Богиней. Только он, возможно, думает так даже без платья и макияжа.
Я подскакиваю и бегу к зеркалу. Нет, это правда чудо. В отражении смотрит девушка с глазами, полными уверенности. Гермес лёгким макияжем заставил их сиять в тон блёсткам платья. Чёткая красная стрелка, губы — нежный нюд. А мои медные волосы струятся мягкими волнами по плечам и груди.
