Гермес протягивает мне одну из двух бутылок. На этикетке — мятная водка. Он уже откручивает свою — похоже, другого вкуса.
— Почему нет? Хейвен хочет играть. Я хочу играть. Наши братья хотят смотреть. Погнали. Раз уж хоть кто-то согласился на мои игры…
— Гермес, я засуну тебе эту бутылку в задницу и буду махать тобой как флагом, — рычит Хайдес.
Устав от его упертости, делаю шаг к нему, привлекая внимание.
— Что такое, Хайдес? — язвлю, улыбнувшись уголком рта. — Ещё час назад ты сообщил, что я — просто перепих, и тебе на меня плевать. Тебя волнует, если я встану на парапет и сыграю с Гермесом? Ты переживаешь за мою безопасность? Или просто хочешь всем испортить веселье?
То, как он на меня смотрит, заставляет кожу покрыться мурашками. Длинная дрожь пробегает по позвоночнику — и дело не в холоде. Наоборот, мне жарко. Я бы сняла худи, если бы не пижама со Смурфиками и надписью: «КАК ЗОВУТ СМУРФИКА-НАРКА? СМУРФАНУТЫЙ».
— Хейвен, — шепчет Хайдес, не в силах удержать со мной зрительный контакт, — только не вздумай лезть на этот парапет.
Я отступаю. Откупориваю бутылку и кидаю ему пробку.
— Иначе что? Ты не сможешь дальше делать вид, что я тебе безразлична? Твоя маскировка треснет?
Хайдес запускает пальцы в волосы, взъерошивая их так, как я ещё не видела. Афродита и остальные наблюдают за нами с такими лицами, что мне хочется рассмеяться. Если бы я не была так на нервах. Если бы его присутствие не сводило меня с ума. Эта резкая линия челюсти, кадык, который вздрагивает, чёрная прядь, падающая на лоб, — ту самую прядь ещё вчера я могла убрать ладонью, и он улыбался. Кончик его языка, скользящий по нижней губе, — и как же я хочу сделать это вместо него.
Господи. Как же я зла на него.
Хайдес уже собирается что-то сказать, но я ловлю миг, когда он передумывает. Вижу на лице тот самый момент, когда он решает сменить тактику. Отступает на один, два, три шага. Растопыривает руки, приглашая.
— Ну давайте. Играйте. А загадки задам я.
Окей. Этого я не ожидала. Не так всё должно было пойти. Он и правда хочет, чтобы я играла?
Времени разбираться в его намерениях нет. Гермес торжествующе выкрикивает и чокается горлышком своей бутылки о мою.
— Начинаем с двух глотков. По полной. Потом полезем.
Мы чокаемся. Я следую правилам: набираю мятную водку в рот дважды и глотаю. Вкус так себе, но не такой ужас, как у рома. Стараюсь не морщиться — все Лайвли уставились на меня. Словно Гермеса тут и нет.
Я забираюсь на парапет. И по ошибке гляжу вниз. Дыхание учащается, на секунду накрывает свирепая дурнота. Вместо того чтобы двигаться быстрее, я вростаю в бетон и разворачиваюсь лицом к семейке Лайвли. Каждая клеточка меня выдаёт тревогу, бегущую по венам, — и вся моя аудитория видит, как мне непросто.
— Упростим правила, — объявляет Хайдес, не сводя с меня критичного взгляда. — Кто отгадывает загадку, тот в безопасности. Второй делает глоток. Набрал пять глотков — Гермес!
Гермес уже присосался к бутылке. Льёт в себя ещё водку, хотя партия не началась. Я толкаю его, чтобы он остановился. Я беспокоюсь о себе, но вид его напоминает мне, как я паниковала в первый раз, видя его на этом парапете. У Гермеса нет тормозов. Может быть, моя идея играть — удар по нему, а не по Хайдесу.
— Так вот, — продолжает Хайдес, — кто набирает пять, делает полный круг по периметру. Ясно?
Киваю.
Он не отрывает от меня глаз. И, несмотря на злость на него, я выбираю его зрачки своим «неподвижным пунктом». Точкой, за которую можно держать равновесие. Голосок в голове шепчет: может, он именно этого и добивается — стоять, не шелохнувшись, и смотреть, чтобы помочь мне держаться. Кто его знает.
— Прохожу сквозь стекло и не разбиваю его. Кто я?
Мне нужно несколько секунд. Загадка настолько простая, что хочется спросить, в чём смысл. Я ждала чего-то хитрее. Но моя цель — не выиграть сразу, а заставить Хайдеса нервничать, будто я проигрываю. Я молчу. Жду, пока допрёт до Гермеса.
— Свет, — выпаливает он мгновением позже.
Хайдес хмурится, недоволен.
— Верно. Хейвен, пей.
Пока я набираю «полный рот» водки, нахожу зелёные глаза Аполлона. Если Хайдес прячет напряжение, Аполлон и не пытается. Он всё перебирает пряди, перетаскивая пробор с боку на бок.
Третий глоток даёт о себе знать. Уже полночь, а я ела сэндвич в восемь. Надо было хоть что-то закинуть в желудок перед тем, как сюда тащиться.
Хайдес тяжело вздыхает:
— Ты всегда берёшь меня с собой и оставляешь повсюду. Кто я?
Гермес уже готов ответить. И меня это не впечатляет — я тоже поняла развязку ещё до «кто я?». Раздражённая, стучу пяткой по настилу. Взгляд Хайдеса тут же падает к моим ногам, глаза распахиваются.
— Лёгкие загадки, — говорю ему. — Оскорбление нашему интеллекту. Найди что-нибудь посерьёзнее, Хайдес.
Гермес наваливается мне на плечо, опираясь:
— Дива, увы, я с ней согласен. Что это за детсадовское дерьмо? Ответ — отпечаток пальца. Хейвен, пей.
Ещё до того, как я поднимаю руку, Хайдес говорит:
— Хейвен, не пей. Это не в счёт.
