К нам подступает и Афина. Её обычная «сучья» маска отложена, огромные глаза внимательно меня изучают.
— Со мной всё нормально, — повторяю. — У меня закружилась голова, и я не понимала, куда ставить ноги. Всё вокруг двоилось. — С трудом сглатываю. Если раньше я просто не любила высоту, то теперь, кажется, у меня официальный диагноз — фобия.
Кто-то что-то мне говорит. Гермес продолжает держать меня, покачивая, словно убаюкивает младенца.
А я ищу глазами Хайдеса. Потому что его с нами нет. Он уходит. Я вижу его за хрупкой фигурой Афродиты. Он уже на полпути между нами и дверью аварийного выхода. Я зову его, не успев подумать. И все замолкают.
Кладу ладонь на предплечье Гермеса, которое обхватывает мне грудь, — чтобы отвлечься, чтобы было за что уцепиться.
— Ты мне помог. Тебе не всё равно.
Хайдес замирает, стоя к нам спиной.
— Я помог, потому что иначе меня обвинили бы в убийстве, — поправляет. — Мне не плевать на…
— Ещё как не плевать! — перебиваю. Гермес сжимает хватку, возможно, чтобы не дать мне рвануть к брату. Не знаю, почему никто из них не вмешивается и не помогает. Будто нас сознательно не хотят видеть вместе. — И можешь дальше врать, но я не сдамся, Хайдес.
— Тебе будет лучше без меня.
Я скрежещу зубами на эту банальную и тупую фразу.
— Мне было бы лучше, если бы я с тобой не познакомилась, — переворачиваю его слова. — Потому что я бы никогда не узнала, чего лишаюсь. Мне не станет лучше, Хайдес. — Такие признания тяжело давать вслух, да ещё при его семье. Не хватает только Кроноса и Реи по видеосвязи.
— Хочешь, докажу, что не вру? Что мне правда неинтересно? Хочешь настоящее доказательство, без этих опасных сценок на крышах?
Он резко разворачивается. И я замечаю, что смотрит не на меня. У них с Афродитой идёт беззвучный разговор на уровне братьев и сестёр. Она начинает мотать головой:
— Хайдес…
Но, похоже, он уже всё решил.
— В эту пятницу ты участвуешь в играх Афродиты. И всё поймёшь.
Я ведь никогда не бывала на её вечерах, кстати. Понятия не имею, что это за игры. Но Афродита — самая мягкая из них. Та, что дарит тёплые улыбки и гладит братьев по голове. Что может быть хуже Афины и Хайдеса, которые бьют людей? Или Гермеса, который пьяным ходит по карнизу?
— Прости, — шепчет Афродита мне.
— Прости? — эхом переспрашиваю, не понимая.
— Мои игры не опасны, как у Гермеса, и не требуют физической подготовки, как у Хайдеса и Афины, — объясняет она. — Но они самые жестокие. И ты выйдешь разбитой, Хейвен.
Глава 33
Зелье эроса
Первое, что привлекает моё внимание, когда я выхожу из комнаты в шесть утра, — это что-то красное, лежащее на полу перед дверью. Наклоняюсь и поднимаю в руки красную розу. Подношу её к лицу и вдыхаю аромат, закрыв глаза на пару мгновений. Потом провожу пальцами по стеблю и с удивлением замечаю, что на нём нет ни единой шипа. Будто тот, кто оставил этот цветок, специально постарался срезать их все.
Улыбка обрывается на полпути — я вижу бумажку, прикреплённую к стеблю. Цветок падает из рук, словно вдруг обжёг. За последний месяц я усвоила: если мне подсовывают записку, добра в этом нет. А теперь к этому добавились ещё и цветы. Это тревожно до тошноты.
— Хейвен?
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Надежда умирает последней: хотя я прекрасно понимаю, что это не голос Хайдеса, всё равно жду увидеть его. Но это Аполлон. Волосы распущены, на нём тренировочная форма.
— Ты сегодня меня тренируешь? — Глупый вопрос, знаю. После всего, что произошло вчера с Хайдесом, я не могла рассчитывать увидеть его здесь. И всё же разочарование душит меня.
Аполлон опускает взгляд.
— Я буду тренировать тебя до самого боя.
— Ах вот как.
Наши глаза встречаются — редкий случай, когда Аполлон способен выдержать прямой контакт.
— Я знаю, это не то, что ты хотела, но…
Я сглатываю и иду к нему, натянуто улыбаясь. Размахиваю руками — жесты слишком нервные, хотя должны показывать лёгкость.
— Ты хороший тренер, — перебиваю его. — Мне нравится заниматься с тобой. И быть рядом с тобой.
Его брови взлетают вверх в искреннем изумлении, словно я только что призналась, что мечтаю лизать ему пальцы на ногах. Он хватает ртом воздух, подыскивая слова.
— Ну… спасибо, мне приятно, — заикается он.
