Хмурю брови. Хотел бы спросить, зачем ему всё это знать, но если дам Гермесу волю, он никогда не заткнётся. Он самый болтливый человек из всех, кого я знаю. Аполлон — его полная противоположность. Я где-то посередине. То есть, пока Аполлон умеет просто отстраняться и игнорировать разговоры, мне приходится развлекать брата.
Пользуемся моментом, когда Гермес снова уходит в ванную сполоснуть рот, и выходим в коридор.
В тот же миг дверь напротив распахивается — появляется Афина. Хотела бы поздороваться, но замечает Аполлона и ограничивается лишь презрительным пожатием плеч. Проходит мимо, не говоря ни слова, за ней следует Афродита — по её лицу ясно, что терпеть поведение сестры ей уже невмоготу.
— Постарайся образумить её, — шепчу я Афродите, самой нестерпимой из сестёр, но всё же менее стервозной.
Она закатывает глаза, но понимаю: это не в ответ на мою просьбу, а в сторону Афины. Мы смотрим им вслед и только потом продолжаем идти.
— И долго она ещё будет на меня дуться? — спрашивает Аполлон спустя минуту.
Группа студентов расступается, пропуская нас. Аполлон кивает им с благодарностью.
— Перестанет ду́ться, когда сумеет унизить Хейвен на одном из своих игр.
— Эту неделю организует она?
— Понятия не имею. Но думаю, заставит нас пропустить жеребьёвку.
Обычно мы доверяем решение случаю: складываем фигуры от шахмат в мешочек, трясём и переворачиваем. Какая выпадет первой — тот и «победитель». Ничего драматичного. Иногда мы любим держать низкий профиль. Иногда.
Мы уже почти у корпусов медицины — я понимаю это по высокомерным лицам студентов вокруг. Аполлон останавливается у двери в аудиторию С13.
— Она пригласит Хейвен.
Я сжимаю челюсть. Каждый раз, когда слышу её имя, будто кто-то вгрызается мне в печень.
— Знаю. Я её отговаривал, но эта заноза ни за что не отступит.
Аполлон поднимает брови.
— Могу попробовать поговорить с ней сам. Может, меня послушает.
Я уже вымотался от этого разговора. Махаю рукой, не желая больше слушать ни слова.
— Делай что хочешь. Удачи на лекции.
Не дожидаясь ответа, обхожу его и сворачиваю к лестнице, спускаюсь на первый этаж. Через пару дней закроют запись в клубы, и мне чертовски любопытно, какие неудачники подали заявки в мой.
Когда вижу, кто стоит у доски объявлений у входа, на секунду хочу развернуться и уйти. Вдыхаю и подхожу ближе, стараясь не шуметь. Срываю лист своего клуба — список вышел за все отведённые строки, — и начинаю читать.
Большинство имён мне ни о чём не говорят. А те, что знакомы, вызывают лишь жалость.
И вдруг взгляд цепляется за две строчки.
— Этого не может быть, — шиплю я.
Боги. Когда я сказал ей найти себе клуб, чтобы занять время, я точно не имел в виду мой. Почему именно театр? Каковы были шансы, что она выберет именно его?
Сжимаю бумагу так, что она оказывается смята в кулак.
Вторая фигура у доски наклоняется ко мне.
— Всё нормально?
Только этого идиота не хватало.
— Да, — выдавливаю.
— Не похоже, — не отстаёт Лиам, этот «друг» Хейвен.
Смотрю на него.
— Ты уже год пишешь моей сестре стишки, рифмуешь «сливу» с «отливу» и «колокол» с «щупальцем». Так кто из нас двоих не в порядке?
Ясно вижу, как у него дёргается кадык. Он оглядывается, будто ищет путь к бегству.
— Нет, ты прав, это я не в порядке. Очень. А у тебя всё отлично. Лучше я пойду.
— Постой, — останавливаю.
Но он уже отошёл на несколько метров.
— Что изучает Хейвен? — спрашиваю. Разжимаю ладонь и пытаюсь расправить помятый лист. — И главное: где у неё сейчас занятие?
Он чешет затылок.
— Юриспруденцию. Сейчас у неё административное право.
Я криво усмехаюсь. Знал же.
Административное право — курс первого года юрфака, ведёт профессор Олейн. Всегда в одной и той же аудитории, одной из крупнейших в юридическом корпусе.
Может, стоит подождать, пока закончится лекция, и встретить её снаружи. Было бы хорошим знаком терпения; хоть раз Хейвен не пришлось бы видеть перед собой Лиама.
Я не должен знать, что этот идиот повсюду её сопровождает. Но знаю. Часто вижу, как они проходят мимо лестницы западного крыла — того самого места, где мы встретились впервые. Хейвен никогда не смотрит в мою сторону, но она знает, что я там. Каждый её жест, каждое движение тела выдаёт это. Так же ясно, как и то, что она хочет повернуть голову и убедиться.
Я не верю в любовь с первого взгляда, не верю в молнию-удар и уж точно — в людей, которые влюбляются сразу. Но вот в
Уверен, именно это между мной и Хейвен, как бы она ни старалась отрицать это во время игр. Я знаю, Афина спросила её прямо, легла бы она со мной в постель, и ответ прозвучал: «Нет». Так же как я знаю, что наши пульсометры не подделаны. Но она соврала. Говорю же: соврала. Не может быть, чтобы она предпочла моего брата. Никто не выбирает Гермеса и Аполлона вместо меня.
