— Как записаться? — выпаливаю.
Лиззи таращит глаза, явно поражённая моей решимостью. Мне нужно сделать то, что задумала, пока не передумала.
— Просто впиши имя в свободное поле. Приём заявок заканчивается в конце недели: тогда представитель забирает лист и смотрит список.
Я беру ручку, привязанную к доске красной верёвочкой, и крупно вывожу имя и фамилию.
— И всё? Я зачислена?
— Не совсем. Мест ограничено. А театральный клуб — один из самых популярных. Если будет много заявок, представитель сам решит, кого принять.
Если всё будет зависеть от способностей, у меня есть шанс.
— Кто возглавляет театральный клуб?
Лиззи колеблется несколько секунд.
— Хайдес Лайвли.
Глава 7
Бог справедливости
Хайдес
День дерьмо, неделя дерьмо, месяц дерьмо, год дерьмо.
Вся чёртова жизнь — дерьмо.
С грохотом ставлю чашку с кофе на стол, и Аполлон вздрагивает. Что я ценю в брате — так это его спокойствие. Поэтому я знаю: даже если его распирает любопытство, он не станет задавать вопросов.
— Доброе утро, — радостно объявляет Гермес. Вот и противоположность.
Он стоит посреди гостиной абсолютно голый, чешет задницу и косится на мою кружку. Морщится:
— С таким именем, «владыка мёртвых», твои вкусы в кофе больше смахивают на вкусы любой пятнадцатилетней девчонки.
Аполлон едва заметно улыбается.
— И как же, по-твоему, должен пить кофе тот, кого зовут именем бога подземного мира? — огрызаюсь я. Надо бы промолчать и уйти, но я злой и ищу повод выместить ярость.
Гермес хватает турку и пьёт прямо из неё. По подбородку течёт струйка.
— Чёрный. Без сахара.
Складываю руки на груди.
— А мне нравится с миндальным молоком, сахаром, карамелью и шапкой сливок сверху. Ещё лучше — через трубочку, но это я при себе оставлю.
Гермес театрально прижимает ладонь ко лбу, изображая ужас:
— О, повелитель смерти, пощади нас от своей ярости!
— Ты бы помолчал, — огрызаюсь. — Твой тезка Гермес был идиот с крылышками на шлеме, носил послания Зевсу. Ты — почти что почтальон.
Гермес оскаливается. Его хоть сутками оскорбляй — не обидится.
— Это ты записал в свой блог на Tumblr, куда постишь фотки фраппучино из Starbucks?
— Ага. И там же мысль: «Отсоси у меня, Гермес», — шиплю я, проходя мимо.
Слежу, чтобы не задеть его. Мы братья, но смотреть на него голым — тошнит.
Гермес разражается смехом, будто я сделал ему комплимент.
— Сегодня у нашей Дивы плохое настроение? Что случилось, братец, укладка не удалась?
Я чувствую взгляд Аполлона. Последнее, чего хочу, — обсуждать чувства с ними.
— Ничего.
— Всё ещё болит от того, что тебя отшила Хейвен? — вставляет Гермес. Одного её имени хватает, чтобы мышцы напряглись, а внутри вспыхнула ярость. — Тяжело, когда после Аполлона, да?
— Да мне плевать, — бурчу я и останавливаюсь у зеркала у двери. Исправляю волосы. Идеальная укладка, если что.
— Если тебя это утешит, — продолжает Гермес, всё с той же туркой в руке, — лично я нахожу тебя куда сексуальнее Аполлона. Ну что, приятно, Дива?
— Нет. И перестань так меня называть.
Он скалится и снова пьёт. Аполлон вздыхает и встаёт, направляясь к своей комнате. Уроки сегодня только у них двоих — я единственный, у кого свободный день.
Аполлон учится на втором курсе медицины — в честь своего божественного тёзки. Тот ведь тоже покровительствовал не только музыке и искусствам, но и здоровью, исцелению. Правда, мало кто вспоминает, что у него была и обратная сила — насыла́ть болезни и страдания на тех, кого он хотел наказать. Все внезапные смерти приписывались его смертоносным стрелам. В «Илиаде» сказано: когда обидели его жреца, Аполлон наслал чуму на греческий лагерь.
Гермес, в свою очередь, выбрал Экономику, тоже второй курс. Его тёзка в мифах был покровителем торговцев и коммерции, а заодно и атлетов. Но если вдруг покажется, что совпадений с мифологией слишком много, то стоит лишь увидеть, как мой брат не умеет даже мяч нормально подбросить, — и баланс восстановится.
— У тебя сегодня нет пар? — интересуется Гермес, облокотившись о дверной косяк.
— Свали с дороги, — бурчу. Он послушно отходит. — И вообще, пары есть. Просто я туда не пойду. Значит, их как бы и нет.
Аполлон уже накинул куртку и направляется к двери с книгами в руках. Гермес исчезает в ванной и через пару секунд выскакивает обратно со щёткой во рту.
— Напомни, что изучает Хейвен, — бормочет он, разбрызгивая вокруг зубную пасту.
Я пожимаю плечами:
— Не знаю. — Хотя на самом деле хочу знать. В ней есть и упорство, и наглость адвоката — а я ненавижу это. Потому что сам учусь на юриста.
Аполлон уже берётся за ручку двери, но я останавливаю его, кладя ладонь на плечо. Он понимает, что я хочу идти вместе, и ждёт. Мы оба смотрим на Гермеса, который старательно чистит зубы. И всё ещё голый.
— Ясно, — кивает он в итоге. — Поищу сам.
