Вообще, мне хочется сказать, если говорить о русофобских настроениях в прессе, что их гораздо меньше в обществе. Они есть, но их гораздо меньше. Общество гораздо более разнообразно относится к России. Там достаточно много лояльных людей, им надо многое объяснять, они плохо знают нас. Европейцы знают гораздо меньше о России, чем мы о Европе. У нас всегда было европоцентричное образование, мы изучали их литературу. Толстой, Чехов, Достоевский – это их круг. Потом Кандинский, а потом сразу Бродский. Они мало знают.
Произошла маргинализация антирусских настроений. Она выражается в основном гротескными фигурами, которые напоминают по стилю аргументации несравненную Валерию Ильиничну Новодворскую. Это Андре Глюксманн. Они сами немножко с иронией относятся к этому, потому что там есть гротескные сентенции, гротеск хрущевского агитпропа. Это тоже заметно, и это удовлетворяет, потому что доказывает, что Россия уверенная в себе, спокойная, заслуживает гораздо больше уважения, чем Россия, все время ищущая одобрения.
Мы устраиваем семинары «Суверенитет и права человека»: где кончается суверенитет, где права человека. Что такое права человека сегодня? Мы поднимаем глубокие темы, они даже не привыкли к этому. Я им говорю: для чего вам нужна свобода? Для того чтобы, как завещал Чингисхан, грабить врагов, наслаждаться их слезами, целуя их жен и дочерей (это его устное завещание) – это великое счастье и великая свобода? Или, как у Платона, возвращение человека на свою звездную родину, или, как у Христа в Евангелии, алкать и жаждать правду и отдавать жизнь за нее? Или для того, чтобы нивелировать грех и добродетель, добро и зло, правду и ложь, как в современной крайне либеральной культуре?
Они пасуют перед такими срезами вопросов. Они привыкли, как в хрущевские времена: учение Маркса всесильно, потому что оно верно – таково учение либерализма у них. А мы ставим вопросы более широко, и у нас бывают очень интересные дискуссии – о роли НПО, например. Один из наших партнеров, старый профессор Сорбонны, который занимается сравнительным анализом выборов, говорил о том, что роль НПО давно вышла за свой мандат.
Они ведут себя как политические партии, ставя перед обществом крупнейшие вопросы внешней и внутренней политики, философии самого государства и требуя прислушиваться к ним. Но если партии выборами оправдывают свое мандатное право делать так и демонстрируют градус общественной поддержки, то НПО представляют только себя, поэтому есть необходимость как-то продумать и обозначить эти новые явления.
Нарочницкая: – На самом деле, Миттеран хоть и социалист, и более левый в социальных и философских подходах, он тоже был, скорее, атлантистом. У нас часто ошибочно думают, что чем левее какая-то часть общества, политиков, тем лучше они относятся к нашей стране, потому что мы когда-то были левыми. Наоборот, по моему опыту (и мне бы хотелось, чтобы все это у нас поняли при формировании своей политики), консервативные силы – в смысле, нация, семья, церковь, государство – все относятся к России с симпатией. Все последователи де Голля и весь этот веер, что вышел из голлизма, относятся к нам намного лучше, чем левые социал-демократы.
