– Это совсем не солнце, – уточнил Кеша, – это другой астрономический объект. – Если это был ядерный взрыв, то мы скоро должны почувствовать тошноту, правильно?
– А меня уже тошнит, – сказала Рита.
– Это не был ядерный взрыв, – ответила Йец. – Тебя тошнит совсем по другой причине.
– Откуда ты знаешь?
– Робот-паук. Он бы среагировал на радиоактивное заражение. В этом плане все в порядке.
– Все ты у нас знаешь! Надо же, умная какая нашлась!
– Далеко не все.
– Тогда нечего здесь командовать!
– Проваливай, если не нравится, – ответила Йец. – Если будешь трепать нам нервы, я тебя быстро успокою. Не посмотрю, что ты калека.
– В морду мне дашь, да?
– Да.
Рита поднялась и демонстративно отошла метров на десять, затем села у лежащего ствола. Ствол выглядел очень старым и был весь изъеден ходами каких-то местных насекомых.
– Хорошо, – сказала она тихо и положила здоровую руку на свой живот. Обрубки пальцев все еще кровоточили. – Пусть они издеваются над твоей мамочкой, доченька моя. Я тебя рожу и выращу хорошей девочкой. А если у тебя будет по дюжине ножей на каждой ручке, то так даже лучше. Сможешь себя защитить. Вот мама твоя не умела защищаться, и мучилась поэтому всю жизнь. А ты меня защитишь. Правда, доченька?
Она замолчала и прислушалась, словно собираясь услышать ответ. Тихо шумели верхушки деревьев.
– А в этом лесу нет ни одной птицы, – сказала она. – Когда ты родишься на свет, я расскажу тебе, как поют птицы, обязательно расскажу.
Она вздрогнула и вскочила на ноги: что-то зашуршало совсем близко в прелой листве. Листва шевелилась. Вдруг очень быстрое блестящее существо метнулось к ее ногам. Металлическая змея обвилась вокруг ее левой лодыжки.
Рита открыла рот, чтобы заорать, но почувствовала, что онемела от ужаса. Змея медленно и постепенно скользила все выше по ее ноге.
– Тихо, дура, – сказала змея знакомым голосом. – Это я.
– Ты?
– То, что осталось от меня.
– Что случилось?
– А мы с тобой все-таки хорошо поиграли в любовь, да? – сказал голос, не отвечая на вопрос. – Но дело есть дело. Игра закончена.
– Но я ношу твоего ребенка!
– Какое мне до этого дело? – спросила змея и ужалила внутреннюю сторону бедра.
Когда Денисов добрался до корабля и обнаружил, что никого нет, то первым делом запустил радиозонд. Зонд давал пятнадцать минут стабильной связи на расстоянии до четырехсот километров. Этого оказалось достаточно.
К утру люди вернулись на корабль. Не было лишь Риты.
– Я сожгла змею из плазмомета, – рассказывала Йец. – Хватило одного заряда. Похоже, что тварь уже умирала. Он все-таки убил эту девицу. Он должен был это сделать, это ведь было его заданием.
– Тебе ее не жаль?
– Все там будем.
– Это не ответ.
– Отстань от меня, а? Почему я должна кого-то жалеть, если меня никто не жалеет?
– Я тебя жалею.
– Да? Мне жаль, что мы поссорились перед самой ее смертью. Она обиделась и унесла свою обиду с собой. Навсегда. Навсегда – это значит, что ничего нельзя изменить. Что бы я ни сделала в своей жизни и сколько бы ни прожила, это останется со мной. Но ее мне не жаль. Она была пустышкой. Ответ принят?
– Что-то вроде того.
– Ты становишься сентиментален.
– Я просто пытаюсь остаться человеком.
– А что тебе мешает?
– Я не знаю, – ответил Денисов. – Вроде бы ничего. Но эта планета, даже сейчас, когда мы в безопасности, и все хорошо, почему-то действует мне на нервы. Она давит на меня. Эти мирные пейзажи под мирным солнышком. Эти непуганные зайцы, которых словно кто-то специально подсунул нам. Я все меньше этому верю. Ты думаешь, у меня паранойя? Ничего подобного. Просто я слишком хорошо знаю, что ничего безопасного, а тем более гостеприимного, в этой вселенной не существует. Рай мы найдем только после смерти, в лучшем случае. Что с Капитаном?
– Ничего хорошего. Он продолжает лежать и улыбаться. Он никогда не был таким. По-моему, у него что-то повредилось в голове. Да, это точно. Каким он был раньше?
– Строгим и надежным, – ответил Денисов. – Очень надежным. Если он что-то говорил, этому можно было доверять на все сто. Конечно, он был старомоден и вечно тыкал мне свои моральные принципы, насчет того, что люди, мол, разумные и справедливые существа. Ты знаешь, он ведь и к Бойду полез только поэтому. Он считал это своим моральным долгом.
– Он и меня спас тоже.
– Да. За что я ему буду до смерти благодарен. Но мы ужасно рисковали. И, между прочим, рискуем до сих пор. И на этой планете мы оказались только потому, что этот престарелый романтик, который сейчас валяется в траве, вспомнил о своем моральном долге.
– Не говори так, – возразила Йец.
– Нет, я его страшно уважаю, и все такое. Но никто другой не поступил бы так.
– А как бы поступил ты?
– Честно говоря, не знаю. Я не тот человек, который долго раздумывает или взвешивает всякие обстоятельства, – сказал Денисов. – Я привык действовать. И я действую так, как мне подскажет сердце. Пускай я ошибаюсь, но я не могу по-другому.
– За что тебя поперли из патруля? – спросила Йец. – Только честно.
