На девочке уже не было живого места, она кричала, звала маму, пока один из камней не угодил ей в горло, после чего крик превратился в жуткий свист. Я смотрел на всё это и не мог поверить в происходящее. Как люди могли творить такую жестокость и радоваться? Кто-то из мужиков стал соревноваться, кто из них первым попадёт в голову. Наконец, чей-то булыжник выбил девочке глаз под дружные аплодисменты.
Разом толпа стала стадом кровожадных зверей. Девочка уже не кричала. Всё вокруг неё было в крови. Лицо превратилось в месиво, но люди продолжали кидать, теперь даже усерднее, видя, что девочка уже не так активно вскрикивает.
Когда девочка совсем перестала шевелиться и реагировать на удары, люди начали было расходится, но резко остановились, услышав пронзительный крик из толпы. У одной из женщин лопнула голова. Прежде чем кто-то смог понять, что произошло, труп встал и вцепился в шею первому же человеку своими неожиданно сильными руками… Ошмётки головы собрались и превратились в летающий топор, который стал рубить запаниковавшую толпу налево и направо. С каждой смертью оживлённых становилось всё больше.
Началась настоящая бойня, и я понял, что мне не жаль этих людей. К своему ужасу в глубине души я радовался происходящему. Они это заслужили, пусть и пытались оправдать жесткость карой тёмных сил. На фоне их поступка недавнее быстрое убийство мальчишки казалось самой безобидной смертью.
Между тем наказание продолжалось. Парень в знатной одежде упал на колени, с его рук и лица падали гниющие куски мяса, он хотел закричать, но изо рта лишь пошла чёрная кровь. Глаза выпали из глазниц, превратившись в нечто похожее на сушёный виноград.
Меня начало тошнить, захотелось уйти с театра призраков. Впрочем уходить уже и не было смысла, видение развеялось само.
— Ты их тоже видишь, ведь так? Я прихожу сюда каждую ночь, в напоминание о моей ошибке, — раздался голос позади меня.
Я резко повернулся, направляя меч в сторону звука. Нервы уже сдавали, в городе любой человек мог быть врагом, но со мной разговаривал не человек: на ветке дерева, возле дома напротив сидела большая сова. Та самая, что была на фургоне недавно. Она с интересом меня рассматривала, хоть я и не слышал смеха, но понял, что моя реакция её позабавила.
— Хорошие движения, может и выживешь здесь, если не будешь таким же болваном, как твой друг, — сказала сова, но не голосом, а мыслями в моей голове.
— Ты про торговца? Ты видела, что с ним произошло? — спросил я, всё ещё держа меч наготове.
— Тоже самое, что и остальными. Он не первый за этот месяц. Остальные также пытались сбежать, но их поймали и убили, а этот и вовсе хотел силой пробиться. Всё готовился покинуть город, но явно не ожидал, что его хозяйка трактира прирежет его за ужином прямо перед уходом.
— Так это на сделала?! — сказал я излишне громко и посмотрел в окна трактира, в которых уже погас свет. — Зачем им это? Что здесь происходит?
Сова наклонила голову и сощурила глаза, затем осмотрела местность вокруг.
— Давай поговорим в моём новом доме, тут недалеко, — сказала сова, — А то мне что-то не хочется, чтобы тебя нашли сейчас. С кем мне тогда скоротать эту ночь?
Я посмотрел в сторону фургона: не хотелось оставлять Лию одну и уходить куда-то с говорящей птицей.
— Да всё с ней будет нормально. Никто в этот фургон не полезет, теперь здесь людям интересна только новая кровь, так что они будут заниматься торговцем и телохранителями, — сказала сова.
— Здесь все некроманты что ли или тёмные колдуны?
От моих слов, даже в темноте, я увидел, как скривилась сова.
— Давай ты не будешь путать служителей смерти с сектантами. Хотя что с тебя взять, дилетант. Так мы летим, или и дальше будешь стоять здесь и ждать пока тебя пустят на корм рыбам?
— И куда идти?
— Следуй за моим пернатым хвостом, мальчик, — подмигнула птица и взлетела.
Я побежал за ней, пытаясь держаться ближе к домам. К моему удивлению мы пришли к кузнице. Я посмотрел в сторону ворот, там всё также стояли стражники. Казалось, что они движутся только когда кого-то видят, всё остальное время они стояли словно статуи. Я вспомнил, что лицо я видел только у одного стражника при проверке. Может остальные были уже прокляты?
Сова залетела в дом, ровно в том месте, где Лия разбила дверь. Я, всё время оборачиваясь, двинулся следом. Дома уже не было настолько сыро и мрачно. Теперь он стал походить на обычный брошенный дом. Даже инструменты кузнеца и фрагменты оружия были уже не такими ржавыми. Я остался в комнате, где кузнец обедал, здесь были не только инструменты, но и стол с парой стульев.
— Проклятие стало слабеть, как только вы убили хозяина дома. В отличии от остальных, хозяин передумал и захотел вернуться к обычной жизни, вот только было поздно, — услышал я хриплый загробный голос и отшатнулся.
